Лесной дозор - Александр Вольт

— СБРИ? — переспросил я, хотя уже примерно догадывался о расшифровке, опираясь на жизненный опыт.

— Служба Безопасности Российской Империи, — охотно пояснила аббревиатуру новая знакомая, подтверждая догадки.

Я тяжело вздохнул, медленно опустил ноги на холодный пол и невольно громко шикнул от резкой боли в правой лодыжке, которая мгновенно напомнила о капкане.

— Вот зараза. Угодило же меня так вляпаться.

— Тебе крупно повезло, что я совершенно случайно в тот день забрела далеко от своего обычного маршрута, решив проверить дальний периметр, — заметила она серьезно.

Я лишь виновато пожал плечами.

— Полагаю, что спрашивать тебя сейчас о том, какого лешего ты там забыл и что вообще делал вне своего квадрата, совершенно бесполезно, да? — с иронией спросила она.

— Абсолютно, — кивнул я. — Давай, что ли, познакомимся тогда официально, а затем ты поможешь мне как-нибудь дойти обратно на… как ты это назвала?

— Наблюдательный пост.

— Именно на него.

— Наира, — она встала со стула и подошла ко мне вплотную, чуть наклонившись и протягивая узкую, но крепкую ладонь.

Кажется, ее совершенно не смущал глубокий вырез в черной тактической майке, в котором было видно куда больше, чем мне, как скромному советскому пенсионеру, следовало бы видеть. Но я, будучи человеком опытным и прожившим долгую жизнь, сумел тактично удержать взгляд строго в формате «глаза-в-глаза» и мягко, но вполне уверенно пожать ее руку в ответ.

— Пока что побуду Егором, — представился я своим настоящим именем, решив, что раз уж я ничего не помню, то буду отзываться на то, к чему привык за семьдесят лет.

Она тихонько и очень мелодично хохотнула в кулак.

— Побудь Егором. Если вдруг передумаешь или вспомнишь свое настоящее имя по документам, то обязательно мне сообщи при случае. Идет?

— А по уставу положено так общаться? — спросил я, слабо улыбнувшись в ответ.

Она лишь хитро подмигнула.

— Не понимаю, о чем ты вообще говоришь. Тебя здесь никогда не было.

— Договорились. Ладно, наверное, мне действительно пора выдвигаться. Можешь подать мои штаны?

— Конечно, — она подошла к стеллажам и принесла аккуратно сложенные вещи. — Я их немного зашила, пока было спокойное время на дежурстве. Почаще бы так.

— Ты сейчас про наличие бессознательных мужчин в твоем бункере? — я изогнул бровь.

Шутку она оценила едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Я исключительно про спокойное время.

Она передала мне плотные штаны и теплую флисовую кофту. Я кое-как натянул белье, стараясь не тревожить перебинтованную ногу с шиной, надел футболку, после чего самонадеянно хотел встать на обе ноги, но быстро понял свою ошибку: острая боль пронзила голень, я зашипел сквозь сжатые зубы и тяжело рухнул обратно на лежанку.

— Полегче, я еще костыль тебе не подала, — покачала головой Наира, уходя куда-то за угол.

Она вернулась спустя минуту, уже переодевшись в плотную зимнюю куртку со множеством карманов, теплые штаны, а в руках эльфийка держала самодельный костыль из толстой ветви какого-то дерева, обмотанный в верхней части мягкой тканью. Она подала его мне, профессионально помогла подпереть подмышку и осторожно встать. Опираясь на эту конструкцию, передвигаться было не так больно.

— Спасибо, — искренне сказал я, после чего, постукивая костылем по бетону, пошел за ней к выходу.

Только сейчас я смог по-настоящему оценить, насколько масштабно было ее убежище. Действительно серьезное железобетонное укрепление со множеством функциональных комнат. Мы прошли мимо небольшого, но отлично укомплектованного спортивного зала с грушей и штангами, миновали стерильно чистую кухню, где пахло сушеными травами, санузел и небольшую спальную комнату. Место, где спал я, находясь в коме возле уютного камина, оказалось главным залом.

Когда мы проходили через зал, я замер, пораженный открывшимся видом. Вся передняя стена комнаты представляла собой огромную смотровую площадку с панорамным окном, которое выходило прямо на колоссальную расщелину в земле. Из бездонной пропасти, медленно и угрожающе поднимались клубящиеся лоскуты густого черного тумана, растворяясь возле заснеженных краев. Зрелище было одновременно завораживающим и до дрожи жутким.

И что самое парадоксальное, я абсолютно не помню чтобы хоть раз видел это окно, пока находился без сознания.

Затем мы миновали тяжелые шлюзовые двери и наконец вышли на улицу.

Снаружи стоял кусачий мороз. Воздух тут же обжег носоглотку. Снега навалило гораздо выше щиколотки. Лес тихий, укрытый тяжелыми белыми шапками, и только ветер глухо завывал в верхушках вековых сосен.

Эльфийка шла рядом, помогая обходить самые опасные участки вдоль края расщелины. По ее словам, путь наш должен был занять примерно полчаса неспешным ходом, что не могло не радовать, так как ковылять с деревянным костылем по сугробам, проваливаясь при каждом шаге, то еще удовольствие.

Наира, видимо, поняв, что я действительно чистый лист, принялась будничным тоном рассказывать мне про устройство нашей работы. Она говорила про расщелину, называя ее Разломом, рассказывала про жутких тварей, которые периодически лезут из этого черного тумана по отвесным скалистым стенкам, и про задачи, которые мы, как егеря-дозорные, выполняем с обеих сторон обрыва.

Первой и самой главной нашей задачей был контроль тварей из тумана и их методичный отстрел по мере необходимости. Как я понял из ее слов, по всему периметру с обеих сторон работали сложные системы: автоматические турели с датчиками движения, хитроумные растяжки, подвесные контактные мины на деревьях и прочие радости военно-инженерной мысли.

Но вся эта техника не была вечной: в условиях суровой зимы и агрессивной среды датчики сбоили, механизмы замерзали, а боеприпасы расходовались. Все это хозяйство нужно было регулярно обслуживать, чистить, смазывать и перезаряжать, рискуя нарваться на вылезшего из бездны монстра.

Второй задачей были классические егерские работы, которые оказались мне до боли знакомыми. Мы должны были контролировать миграцию зверья, вести учет популяции, раскладывать подкорм в лютые зимы и, конечно же, гонять и вылавливать любознательных браконьеров. Этих товарищей всегда хватало с избытком, только вот охотились они здесь не ради обычного мяса или пушнины, а с целью похищения редких магических зверей, части которых стоили на черном рынке баснословных денег.

Услышав про «магических зверей», я снова чуть не споткнулся и еле удержал равновесие. Магические звери? Это точно сказка какая-то, честное слово. В моей прошлой жизни самым магическим зверем был кабан-секач, который умудрялся сожрать ведро гнилых яблок и потом неделю терроризировать всю округу своими ароматами. Но перебивать Наиру я не стал, старательно запоминая.

Я шел за ней, тяжело дыша, и рассматривал лес, повинуясь привычке, выработанной десятилетиями жизни в тайге. Воистину красивый и суровый край. Высоченные корабельные сосны и раскидистые ели стояли непроходимой гущей, скрипя стволами на ветру. Искрящийся снег лежал ровным ковром, и на нем тут