"Хороший муж". После измены - Галина Колоскова

«Спортзал». А может, они встречаются там? Или это прикрытие?

«Нужно разрядиться». Кровавая ирония.

И тут в моей голове щёлкает выключатель. Хватит сидеть сложа руки и сходить с ума от домыслов! Хватит изучать его телефон по ночам и принюхиваться к одежде. Пора действовать!

Я принимаю решение. Стремительное, безумное, необходимое. Я пойду за ним!

Сердце начинает колотиться уже не от ярости, а от нервного, лихорадочного возбуждения. Выглядываю из кабинета. Все сотрудники тихо сидят на своих местах, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Алиса, — она смотрит на экран компьютера, делая вид, что занята. — У меня голова раскалывается. Я, пожалуй, поеду домой, прилягу.

Она поднимает на меня взгляд. В её глазах всё та же жалость.

— Конечно, Ксюш. Иди. Отдохни. Ты на себя не похожа в последнее время. Может, к врачу?

— Справлюсь! — обрываю. Не нуждаюсь в советах, а тем более в жалости. — Закрывай вопросы без меня.

Я не смотрю ей в глаза. Боюсь, что она увидит в них не боль, а решимость.

Выхожу из студии, выбираю старую иномарку, которую мы почти не используем. Идеально. Он её не заметит.

Паркуюсь в паре кварталов от его офиса, в месте, откуда виден главный выезд. Включаю, но тут же выключаю музыку. Мне нужно слышать каждый звук снаружи.

Проходит час. Два. Я то и дело смотрю на время. Может, он уже уехал? Может, я прозевала? Может, они уже вместе, а я сижу тут, как дура?

Выдыхаю, увидев, как тёмный, блестящий внедорожник выезжает с парковки и поворачивает в сторону центра. Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Завожу машину дрожащими руками. Я никогда ни за кем не следила. В кино это выглядит просто.

Еду за ним, стараясь держать между нами одну-две машины. Он едет, не меняя полос, не пытаясь запутать след. Подъезжает к бизнес-центру. Останавливается, выходит. На нём деловой костюм, в руках портфель. Он выглядит именно так, как должен выглядеть человек на встрече с инвестором. На мгновение становится стыдно. Я сумасшедшая и всё выдумала.

Недовольно морщусь, прогоняя розовые мечты. Я не выдумала серьгу. И не выдумала тот волос.

Он заходит внутрь. Я остаюсь ждать. Снова ждать. Минуты тянутся мучительно медленно. Разглядываю каждую девушку с длинными тёмными волосами и всякий раз вздрагиваю. Может, она здесь? Может, они встречаются внутри?

Через полтора часа он выходит. Один. Садится в машину и трогается. Я снова завожу двигатель.

На этот раз он едет на окраину города, в современный фитнес-комплекс со стеклянными стенами. Паркуется и заходит внутрь. Я нахожу место в тени на противоположной стороне улицы. Отсюда виден главный вход.

Смотрю, как за огромными окнами люди бегут на дорожках. И среди них — он. В спортивных шортах и майке, с наушниками в ушах.

Во мне борются два чувства. Огромное, унизительное облегчение и… ярость. Почему он здесь? Почему делает всё так, как говорит? Не даёт мне ни одного реального повода уцепиться за ревность? Его безупречность — самая страшная пытка.

Наблюдаю как муж живёт нормальной, размеренной жизнью, пока я сижу в душной машине, превратившись в жалкую тень прежней Ксюши.

К глазам подступают горькие, унизительные слёзы. Смотрю, как Сергей вытирает пот со лба, пьёт воду всего в ста метрах от машины, но между нами — пропасть.

Он не изменяет мне сегодня, но это ничего не опровергает. Лишь означает, что я потратила вечер, энергию, нервы и остатки самоуважения — впустую.

Чувствую себя самой большой, одинокой дурой на свете.

Через час он выходит из зала, свежий, с мокрыми волосами, садится в машину и уезжает. Домой. Ко мне.

Смотрю, как огни внедорожника растворяются в потоке машин.

Я переступила черту. Стала тем, кем никогда не хотела быть.

И самое ужасное, что провал не отбил охоту. Наоборот. Теперь я знаю, что могу шпионить. И я буду делать это снова. И снова. Пока не найду правду. Даже если эта правда убьёт меня.

Глава 4

Проходит неделя. Семь дней живу в двух реальностях. В одной я — успешный дизайнер, хозяйка студии, мать и жена. Управляю процессами, подписываю документы, говорю с клиентами ровным, уверенным голосом. В другой реальности я — тень, преследователь, параноик, ищущий улики в карманах чужой одежды, в истории браузера.

Игорь начинает замечать перемены во мне. Вчера за ужином он спрашивает:

— Мам, ты чего такая злая? Как мачеха из сказки.

Слова любимого мальчика впиваются в душу колючками. Заставляю себя улыбаться, треплю его по волосам.

— Просто работы много, сынок. Сложный проект.

— А папа говорит, что ты устала, — он пожимает плечами и начинает есть.

«Папа говорит». Два слова звучат в голове приговором. Мой мальчик на его стороне? Мысль причиняет невыносимую боль. Я готова вынести что угодно, но только не потерю сына.

Сегодня в студии совещание с Артёмом. Мы выиграли тендер на дизайн интерьера новой кофейни премиум-класса, и он — ведущий архитектор проекта. Мы знакомы со студенческих лет, когда я мечтала стать кутюрье, а он — строить небоскрёбы

Артём всегда пунктуален. Он входит в мой кабинет, и с его появлением меняется атмосфера в комнате. Высокий, спокойный. В выверенных движениях нет суеты. На нём тёмная водолазка и джинсы. Он не пытается выглядеть модно. Не он служит одежде, а она сидит на нём второй кожей.

— Ксения, привет, — он улыбается, и в уголках глаз собираются лучики морщин. Настоящая, не натянутая, как у меня улыбка.

Показываю рукой на кресло.

— Здравствуй, Артём. Садись.

Сипло. Я опять не выспалась.

Он садится напротив, раскладывает на столе планшеты с чертежами. Я делаю вид, что изучаю их, но цифры и линии пляшут перед глазами. Не могу сосредоточиться.

— Так… — начинает он. — Я проработал несколько концепций. Здесь, у входа, можно сделать арочный проем, он…

Артём говорит, а я смотрю на него и не слышу. Вижу, как двигаются его губы, но в голове только один вопрос: «А он знает? Может, Сергей хвастался? Мужчины иногда делятся друг с другом…»

— Ксения?

Я вздрагиваю.

— Да? Прости, отвлеклась.

— Ты в порядке? — он пристально смотрит на меня. — Ты выглядишь… слишком уставшей.

«Уставшая». Слово становится спусковым крючком, который вытаскивает наружу всё, что я так тщательно прячу. Во рту пересыхает. Горло сжимается.

— Да, просто… — машу рукой, пытаясь отшутиться, но вместо смеха вырывается