Хозяин тайги. Ты - моё спасение - Лана Светлая

— Просто я завтра хочу прямо с утра уехать, — всё-таки озвучиваю ей свой план. — Так что, если вам в чём-то нужна моя помощь, давайте я встану пораньше и…

Растерянно замолкаю, когда она хмыкает, кидая на меня острый плутоватый взгляд. Садится на второй табурет и открывает один пакет, двигая его на середину стола.

— На, хоть печенье возьми, — баба Валя отводит взгляд и начинает с шумом отхлебывать чай из своей кружки. — Силы тебе ещё понадобятся.

Каждое её предложение заставляет меня напрягаться и испытывать непонятную тревогу. Хотя почему непонятную. Очень даже понятную. Эта старушка выглядит малость…

Как бы помягче сказать?

Будто она не от мира сего, потому что уж больно взгляды и слова странные.

Беру всё-таки печенье из пакета и начинаю пить чай.

Старушка молчит, постоянно зыркая на меня и рассматривая будто под микроскопом. А мне эта тишина на уши давит. Не выдержав этого давления, несмело начинаю рассказывать, как попала в их город.

— Ладно, давай спать, — ворчит она, как только я замолкаю. — Ночью захочешь в туалет — в сенях ведро.

При взгляде на моё шокированное лицо хрипло хихикает.

— Ну, или прогуляйся по улице за дом. Там у меня туалет стоит.

Пожалуй, я прямо сейчас прогуляюсь до него, чтобы ночью не вставать и не ходить… на ведро!

— Иди-иди, а я пока постель тебе приготовлю, — она словно читает мои мысли.

Начинает вставать, негромко кряхтя.

Я подрываюсь с табурета и иду в коридор, слыша за спиной, как она что-то бубнит себе под нос:

— … дождалась… выспаться не помешает…

Дальше становится совсем неразборчиво.

Накинув только пуховик, бегу по тропинке за дом. Там стоит деревянный деревенский туалет. Быстро сделав свои дела, возвращаюсь в дом.

Старушка выглядывает из дальней комнаты в коридор.

— А как у вас дверь закрывается? — уточняю у неё, пытаясь найти на деревянном полотне замок или крючок.

— Вот как закрыла, так и закрывается.

— В смысле? — удивлённо смотрю на неё. — А если кто-то… ну, не знаю, кто-то чужой сюда ночью придёт? Вы не боитесь с открытой дверью спать?

Она молчит, наверное, с минуту, а у меня мурашки по телу бегут от её пристального, гипнотизирующего взгляда. Я под его тяжестью, замерев у двери, даже пошевелиться не могу.

— В Тайгинске не живут чужаки, — когда она наконец-то заговорила, меня будто «отпускает». — Мы тут… одна большая, правда, не всегда дружная семья, — насмешливо.

Отвожу взгляд и дрожащими руками вешаю пуховик на крючок, висящий на стене.

— Даже члены семьи иногда причиняют вред, — невольно вырывается у меня.

И это не пустые слова. Я слишком хорошо знаю, что они означают.

Тряхнув головой, удивлённо моргаю.

Историю своей семьи я никому не рассказываю. Даже с Леной, которая знает о моих родителях всё, мы никогда не затрагиваем в разговорах эту тему. Поэтому удивительно, что я ляпнула это какой-то незнакомой старушке.

— Это верно. И в моей «семье» не все хорошие, — голос бабы Вали смягчается. — Но поверь, даже они побоятся сунуться ко мне без спроса.

И что-то такое звучит в её голосе, что я… верю ей.

Глава 5

Глава 5

Спустя три часа

Рядом с Тайгинском, где-то в лесу

— Давай, топай уже быстрее… — шепчет старушка, пристально вглядываясь в сосновый бор и ежась от мороза. — Чай, мне не двадцать лет, чтобы так долго на морозе стоять и ждать твою мохнатую задницу… — недовольно ворчит, покряхтывая.

Спустя пять минут из чащи медленно выходит огромный тёмно-бурый медведь. Недовольно рыча, фыркает и ведёт носом по воздуху.

— Лапами перебирай шустрее, — бурчит пожилая женщина, повышая голос. — Околела я тут уже почти.

Зверь рычит ещё громче, но продолжает неторопливо двигаться к старушке. Дойдя до сгорбившейся маленькой фигуры, чёрными как ночь глазами смотрит на неё недовольно.

— Ты должен вернуться в город, Миша, — начинает говорить старуха, поправляя пуховой платок на голове. — Я привезла ЕЁ! — голос женщины возбуждённо дрожит.

Зверь равнодушно смотрит на старушку несколько секунд, после чего низко рычит и оскаливается.

— Теперь я уверена! Это точно та самая! — после очередного рыка медведя недовольно ворчит:

— Слушай, каждый может ошибиться. И я в том числе. Ну да, в прошлый раз…

Грозный рёв прерывает её речь, но ничуть не пугает старушку. Она лишь морщится.

— Ладно тебе. Поняла. Прошлое оставляем в прошлом. Слушай, даже если эта девчонка не та самая… Я чего ещё тебя позвала, — тяжело вздыхает. — Харитон твоё место хочет занять. Многие в городе недовольны, но боятся идти против него. Хотя бы ради людей вернись в город. Наведи порядок и можешь дальше шастать по тайге. Если помнишь, год назад говорила тебе о том, к чему может привести твой уход. Мог бы и побороться ещё годок-другой.

Она внимательно наблюдает за реакцией медведя. И когда видит презрительную усмешку в чёрных нечеловеческих глазах, сила, сидящая в ней, начинает ворочаться и злиться.

Старушка смело делает шаг вперёд, сужая глаза.

Воздух вокруг стоящей парочки становится плотным и тяжелым.

Под человеческими ногами, обутыми в валенки, и звериными лапами снег начинает будто оживать, хотя ветра и в помине нет.

Белые ледяные кристаллы идут рябью по земле, закручиваясь в воронки. С каждой пройденной секундой этих воронок становится всё больше. Они ползут в разные стороны, будто даже им сложно находиться в пространстве, где схлестнулись две природные силы.

Медведь уже не выглядит таким расслабленным и спокойным.

Чёрные глаза вспыхивают, а сам он предупреждающе рычит, оскаливаясь и демонстрируя острые белоснежные клыки. На зверином теле шерсть встаёт дыбом и идёт волнами.

— Ты, возможно, и Хозяин тайги, но не забывай, кто перед тобой стоит! — голос старушки теряет своё спокойствие и становится таким же громким, как и рычание медведя. — Давай-ка поуважительней, медвежья ты морда!

Два взгляда скрещиваются, как острые кинжалы в битве. Кажется, в этой давящей атмосфере даже слышны звуки металла, бьющиеся друг о друга.

Медведь постоянно фырчит, дёргая крупным чёрным носом, из которого вырывается пар. Ворчит и порыкивает, не спуская недовольного взгляда со старухи.

Старушка наклоняет голову и с прищуром внимательно смотрит на него. Будто понимает, что говорит ей огромный зверь.

Как только медведь замолкает, старушка с осуждением качает головой.