Вечность без тебя - Наталья Тудаль

— Свитер грязный!

— Тогда футболку. В шкафу, вторая полка.

За спиной послышалось ворчание, потом шаги, потом звук открываемого шкафа. Я выключила плиту и прислонилась лбом к холодному кафелю. Еще только семь утра, а я уже чувствовала себя выжатой, как тряпка после мытья полов.

Саша, в отличие от брата, собирался молча. Он вообще стал молчаливым после ухода отца — говорил только по делу и только когда спрашивали. Я видела, как он сидит за столом и методично жует бутерброд с тем, что осталось от засохшего сыра, и сердце сжималось от бессилия. Мне нечего было им дать. Ни нормальной еды, ни спокойствия, ни уверенности в завтрашнем дне.

— Вечером куплю продукты, — пообещала я, хотя сама не знала, на какие деньги. — И рубашку поглажу. Все поглажу.

— Ага, — буркнул Артем и вышел в коридор.

Через пятнадцать минут оба исчезли за дверью, оставив после себя тишину и грязные тарелки в раковине. Я посмотрела на часы. До работы — час с небольшим. Времени достаточно, чтобы заехать в «Атон» и забрать подписанный экземпляр договора. Паулина Сергеевна вчера специально позвонила и напомнила: «Лесь, они переслали перевод по почте, Александр Викторович ознакомился, все утвердил. Но бумажный экземпляр с печатью нужно забрать лично. Курьер у них опять заболел, а нам для отчетности нужен оригинал. Съезди, а? За доставку доплатят».

Доплата мне была нужна. Особенно сейчас, когда Сашины брюки протерлись на коленях, а у Артема рубашка трещала по швам. Я натянула первое, что попалось под руку, — мешковатый свитер крупной вязки, который висел на мне как на вешалке после месяца невольной диеты, и старые джинсы с вытянутыми коленями. Волосы собрала в хвост, но пряди выбивались и падали на лицо. Краситься не стала. В зеркало бросила короткий взгляд и тут же отвела глаза. Выглядела я как аспирантка, которую бросил научный руководитель вместе с темой диссертации.

«Атон-тауэр» встретил меня холодом. Стекло, бетон, турникеты, охранники с каменными лицами — все такое огромное, что я сразу почувствовала себя букашкой, заползшей в чужой муравейник. В холле пахло кондиционером, кофе и деньгами. Тем специфическим запахом дорогой кожи и типографской краски, который бывает только в офисах крупных корпораций. Мои старые кеды мягко ступали по мраморному полу, и каждый шаг отдавался эхом.

Я подошла к стойке ресепшн. Девушка с бейджиком «Анна» окинула меня взглядом, который я расшифровала без труда: «Очередная курьерша. Можно не напрягаться».

— Мне нужно забрать документы, — сказала я. — От университета. Перевод манускрипта. Должен быть подписанный экземпляр договора.

— Секунду, — Анна застучала по клавиатуре. — Да, есть. Сейчас принесут.

Я отошла от стойки и встала у стены, чтобы не мешать. Кругом сновали люди в костюмах: мужчины в дорогих туфлях, женщины на шпильках, все с идеальными прическами и сосредоточенными лицами. Я рассматривала холл, чтобы чем-то занять глаза. Панорамные лифты, стеклянные переходы, живая стена из вьющегося растения, каскадом спускающегося с балкона второго этажа. Красиво, дорого, но чуждо.

А потом я повернулась, чтобы переложить рюкзак с одного плеча на другое, и в кого-то врезалась.

Удар пришелся плечом в грудь. Я пошатнулась, рюкзак соскользнул, папка, которую мне только передала Анна, вылетела из рук. Бумаги рассыпались веером по мраморному полу.

— Черт. Извините. Я не…

Я присела на корточки и начала судорожно собирать листы. Краем глаза заметила, что человек, в которого я врезалась, не двигается. Просто стоит. Я подняла голову.

Мужчина. Высокий, сухопарый, в темно-сером костюме, который сидел так, будто его шили прямо на теле. Светло-серые глаза, почти белые, с темным ободком по краю радужки. Он смотрел на меня сверху вниз, и я вдруг заметила странную вещь: воздух вокруг его плеч дрожал. Не сильно — легкое марево, как над разогретым асфальтом. Я моргнула. Марево осталось.

Рядом с ним стояла блондинка в красном платье и смотрела на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать. Чуть позади маячил невысокий сгорбленный мужчина в очках.

Мужчина просто молча смотрел. Я почувствовала себя неуютно, как будто меня изучали. Как будто я была не случайной прохожей, а кем-то, кого он знал.

— Извините, — повторила я, поднимаясь. — Я вас не заметила.

Он не ответил. Блондинка дернула его за рукав.

— Алекс? Ты чего?

Он моргнул. Медленно, как человек, который просыпается после долгого сна. Перевел взгляд на нее, потом снова на меня. Я сунула папку с бумагами под мышку и попятилась.

— Я, пожалуй, пойду. Извините еще раз.

Я развернулась и быстро пошла к выходу. Кеды скользили по мрамору. Свитер прилип к спине от пота. Я не оборачивалась, но спиной чувствовала его взгляд — тяжелый, горячий, приклеившийся между лопаток.

На улице я остановилась и вдохнула холодный октябрьский воздух. Сердце колотилось быстрее обычного. Я прислонилась к стене здания и закрыла глаза.

Что это было? Воздух не может дрожать в помещении. Это физически невозможно. Никакого асфальта, никакого солнца — октябрь, кондиционер, ровная температура. А я видела марево. Собственными глазами.

Недосып? Стресс? Депрессия, какой бы она ни была. Я перечислила причины мысленно, как формулы в лабораторном журнале. Организм истощен, нервная система расшатана, отсюда и зрительные искажения. Плюс голод — я опять не завтракала. Все логично. Все объяснимо.

Я оттолкнулась от стены и пошла к метро. В вагоне села в угол, прижала рюкзак к груди и попыталась выбросить странного мужчину из головы. Не получилось. Перед внутренним взором стояло его лицо — серые глаза, темный ободок, дрожащий воздух над плечами. И еще что-то в его взгляде, чему я не могла подобрать названия. Не узнавание. Не интерес. Скорее — сбой. Как будто он наткнулся на что-то неожиданное и не знал, как реагировать.

Я тряхнула головой. Хватит. У меня двое детей, кредит и работа, на которой платят копейки. Мне некогда сходить с ума.

Но где-то глубоко внутри, под слоем усталости и здравого смысла, шевельнулось смутное беспокойство. Даже не беспокойство — эхо беспокойства. Слабое, едва уловимое. Как будто я услышала далекий звук, но не разобрала, что это было.

Я списала его на голод и забыла.

Глава 4

Глава 4

Я закрыл дверь кабинета и повернул ключ.

Совещание с советом директоров я отменил. Встречу с австрийцами перенес на завтра. Телефон перевел в беззвучный режим и бросил на стол экраном вниз. Все это было неправильно, несолидно и абсолютно не соответствовало