Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

лестницами, древним декроттуаром — скобой для очистки обуви от грязи и снега, с дверями, углы которых от времени скруглялись. Если повезет, то на лестнице будет пусто, и тогда можно почувствовать, что времена Маринони, лейб-медика императрицы, и Бетховена никуда не ушли — дом поймал их в свои тесные переходы и лестничные пролеты эпохи барокко.

Паскуалатихаус или «Дом Бетховена». Почтовая открытка. 1925. Музей Вены

Знаковое место, где Бетховен написал «Фиделио», Пятую симфонию и «К Элизе».

А вот дальше начинается наваждение. Всё вдруг оказывается не таким, как кажется. Рядом с домом Паскуалати есть Dreimäderlhaus, или «Дом трех девиц», как его неофициально называют в Вене.

В венской современной мифологии название «Дом трех девиц» должно напоминать о Франце Шуберте. Который будто бы крутил романы одновременно с тремя дочерьми стекольщика Франца Чёлля, жившего в этом доме. На самом деле никаких девиц не было, как и романов Шуберта. Даже стекольщика не было. Просто в 1912 году в Вене опубликовали фантазийную биографию Шуберта, которую написал некий Рудольф Барч. Барч щедрой рукой смешал реальность и всевозможные легенды о композиторе. И семья, живущая на Мёлькербастай, и приключения Шуберта были им полностью выдуманы. Но выдуманы так хорошо, что роман стал бестселлером, по его мотивам написали оперетту «Дом трех девиц», а Шуберт в памяти жителей города навеки оказался связан с этим бастионом.

«Дом трех девиц», или Dreimäderlhaus

Название связано с легендой о композиторе Франце Шуберте, у которого якобы был роман с тремя сестрами, жившими в этом доме. Легенда возникла после публикации романа-мистификации Рудольфа Барча, а дом никак не связан с композитором.

Прямо под домом с вымышленной историей — настоящая история Вены, которая, как шкатулка с секретом, с двойным дном. Из дома по соседству с «Домом трех девиц» можно спуститься в подземную, «нижнюю» Вену. Из его подвала прорыт туннель, соединенный с системой подземных ходов. Для Вены восемнадцатого века это было обыденностью, о которой знали все, — ведь под многими бастионами раньше были подземные этажи. Весь Старый город пророс глубоко вниз ходами и туннелями, соединенными друг с другом, под ним до сих пор незаметно существует невидимый город-двойник, где почти каждый дом уходит в глубь на несколько этажей.

Так строили в годы, когда Вене угрожала турецкая осада. В случае нападения у каждого горожанина должна была быть возможность быстро добраться до собора святого Стефана, чтобы закрыться в нем и стоять до последнего. Подземные бассейны и конюшни, винные погреба и хранилища для льда, часовни и театры, склепы и катакомбы — кажется, что внизу Вены гораздо больше, чем на поверхности земли. Может, поэтому мрачновато-абсурдный характер этого города и венская хтонь всесильны и вечны и, может, поэтому любовь к страшному и странное отношение к смерти не могут истребить ни войны, ни революции, ни наплыв мигрантов. Венское всегда прорвется изнутри, с минус пятого этажа, где оно надежно спрятано — до поры до времени.

Подвалы Хофбурга

Я люблю приходить сюда, когда закрывается Национальная библиотека и туристы постепенно исчезают из старинных мощеных дворов между церковью святого Августина — Августинеркирхе и Испанской школой верховой езды. На Йозефсплац, одну из старых площадей, к которой, словно к скале ласточкино гнездо, лепится императорская резиденция Хофбург.

Габсбурги строили свой городской дворец крепостью-обманкой: их «домашняя» церковь Августинеркирхе так встроена в дворцовый ансамбль, что вход в нее сразу и не найдешь, он сливается со зданием Хофбурга. «Государство — это я» Людовика Четырнадцатого превращается тут в габсбургское «Церковь — это мы». Еще больше сюрреализма крыльям Хофбурга на Йозефсплац добавляет то, что ровно напротив Августинеркирхе — такой же неприметный вход в бывший Redoutensaal, Редутный зал. Бальные помещения, где в барочные времена проводились разнузданные маскарады и причудливые театрализованные турниры, где рыцари в масках турок и христиан бились за бутафорскую победу.

Вид на дворцовый комплекс Хофбург — резиденцию австрийских Габсбургов

Иоганн Бернхард Фишер фон Эрлах. Похороны императора Иосифа I в Августинеркирхе. Гравюра. 1711

Дворец Хофбург — скромный габсбургский ответ Лувру и Версалю

На вывеске написано Künstlerstiege, «Вход для артистов и художников» в Хофбурге

Такие же указатели обозначали входы для прачек, охраны и прочей императорской обслуги.

Хофбург пронизан внутренними дворами, и можно часами ходить по тайным коридорам, чтобы потом неожиданно выйти куда угодно — на площадь Героев или к оранжерее Пальменхаус, что у Альбертины. В этих дворах — ребристые стены придворных капелл, прячущихся где-то внутри, а если поднять голову — на окнах сушатся полотенца.

Это еще одна тайна бывшей императорской резиденции. В Хофбурге есть квартиры, обычные жилые квартиры. Их больше пятидесяти, от крошечных в 30 квадратных метров до огромных в 200 квадратов — где-то наверху, почти под крышей. Они принадлежат городу и их сдают. В некоторых живут пенсионеры, работавшие в Хофбурге всю жизнь и не имеющие возможности жить где-то еще. И пара бывших австрийских политиков.

В одной из квартир жила, к примеру, вдова композитора Готфрида фон Айнема. Говорят, это была мечта композитора — жить в Хофбурге словно кайзер. Трудноосуществимая, надо сказать. Фон Айнем пообещал своей последней жене, очень энергичной женщине, что бросит пить, если они переселятся в императорский дворец. А пил он много. Поэтому она решила поймать его на слове и принялась за дело. Попросила о помощи тогдашнего министра науки Бузека, а в обмен на услугу обещала подарить Национальной библиотеке весь архив супруга. Министр очень впечатлился обещанием фон Айнема не пить и поэтому сделал всё, чтоб композитор в Хофбурге квартиру получил. Ну а потом, после новоселья, жена композитора пригласила супружескую чету Бузек в гости. Дверь гостям открыл сам Готфрид фон Айнем: он был настолько пьян, что даже не узнал старинных знакомых…

Пока идешь по центру вокруг Хофбурга, чувствуешь венский сюрреализм: на Кайзергруфт, Императорском склепе, какой-то шутник отломил букву G, и вместо Kaisergruft получилось макабрическое «Kaiser ruft» («Император зовет»); на Михаэлерплац кругами на тяжелых, похожих на копыта роликах ездит женщина и играет на скрипке; мимо памятника Иосифу Второму куда-то в сторону Августинеркирхе идет толстенькая седая старушка с воздушным шариком в руке, а на футболке у нее на немецком значится крупно «Греческая богиня».

Когда только-только