В стране петроглифов и эдельвейсов - Элеонора Афанасьевна Новгородова

костюмы особенно хорошо сохранились и по праздникам они их еще надевают. Но сразу перейти к делу нельзя, это было бы невежливо. Сначала надо попить и поесть, надо рассказать хозяевам о себе: в степи любят разговорчивых гостей, которые поведают о том, что они видели по пути, в других кочевьях, и о своих занятиях. И все это с подробностями, с многочисленными отступлениями. Исподволь подходим мы к нужной теме, не забыв сделать комплименты мингатской одежде. Наконец, хозяйка открывает сундук, достает оттуда сверток и выбегает из юрты. Возвращается она уже одетая в старинный халат — дэл.

Дэл и вправду хорош. Темно-синий, с высокими плечами и огромными обшлагами на рукавах, он отделан по подолу и запаху широким кантом ярко-желтого цвета. Хозяйка говорит что-то по-монгольски мужу, и тот, смеясь, надевает почти такой же дэл. Только плечи у его дэла не такие высокие, а по талии он перехвачен широким кушаком — бусом. Замужним женщинам пояс не положен. Недаром мужчин в Монголии раньше называли «бустэй» — носящие пояс, а женщин «бусгуй» — беспоясные.

Покрой современных мужских и женских дэлов одинаков. У женщин дэлы более пестрые, хотя и мужчины любят яркие цвета. Их подсказывают и яркая, без полутонов монгольская природа, и овеянные древними традициями привычки.

Отношение к цвету у монголов — символическое. Еще в средневековой летописи «Сокровенном сказании» каждому упоминаемому там народу дан свой цвет: синий — монголам, белый — корейцам, желтый — сартулам, красный — тибетцам.

Синий цвет — символ неба, вечности, верности. Древнее самоназвание монголов — «хох монгол» — «синие монголы», и на старинном монгольском флаге был изображен белый конь на синем фоне. Желтый цвет соответствует любви, черный — несчастью, измене, бедствию. Белый — цвет молока и кумыса, а потому и благополучия, чистоты.

Сквозь много веков пронесли монголы почтительное отношение к белому цвету[3] — цвету богатства, изобилия, молока, кумыса и чистоты. Провожая странников в дальнюю дорогу, монгольские женщины и до сих пор окропляют дорогу кумысом, желая путнику благополучного пути и счастливого возвращения.

Это отношение нашло свое отражение и в старинном празднике кумыса, и в названии самого большого праздника — цагаан сара — белого месяца. Цагаан cap — новогодний праздник, который отмечался издревле монголами в начале февраля.

Еще Марко Поло, описывая цагаан cap, рассказывал, что обычно в этот день и мужчины и женщины надевали белую одежду, чтобы будущий год был счастливым и благополучным. Все дарили друг другу подарки белого цвета, веселились и пировали. Из наблюдений Марко Поло мы узнаем также и о том, что в XIII в. монголы пользовались календарем, основанным на двенадцатилетнем животном цикле. Путешественник отмечает, что год рождения ребенка монголы записывают по именам животных и что это для них очень важно. Двенадцатилетний животный цикл монголы переняли, наверное, у уйгуров и применяли его в повседневной жизни, в то время как в книгах и документах применялся 60-летний цикл, пришедший в Монголию несколько позднее: первая надпись, датируемая этим циклом, относится к 1346 г.

О происхождении животного цикла у монголов, как и у соседних народов, существует немало легенд. Одну из них рассказывает известный русский путешественник Г. Н. Потанин, объясняя, почему животный цикл монголов начинается с мыши и по какой причине в него не попал верблюд.

Звери решили, что первый год будет назван по имени того, кто первым увидит утром солнце. Мышь забралась на голову верблюда и таким обманным путем победила. В то же время монголы наделяют верблюда всеми качествами животных из этого цикла: он имеет уши мышиные, глаза змеиные, губы заячьи, грудь тигриную, зад обезьяний, шею драконью, коровьи копыта, свиной хвост, со<бачьи бедра, куриный хохолок и гриву лошади.

Итак, уже с ХIII в. монголы вели счет годам по животному циклу. Им был известен год рождения ребенка, но в редких случаях они помнили день. Потому-то в старые времена цагаан cap считался не только новогодним праздником, но еще и всеобщим днем рождения. Именно от этого дня монгольские араты вели счет своих лет, а потому в старину в день нового года — цагаан сара — отмечали и свои юбилейные даты, и особенно старики, дожившие до 70- и 85-летия.

Лет двадцать назад автору довелось побывать на цагаан cape. Церемония праздничного приветствия начиналась с раннего утра, с восходом солнца. Первым открывает ее самый младший член семьи, обращаясь к старшему с поздравлениями, а за ним тянутся остальные родственники. И весь день родные и друзья поздравляют близких, произносят благопожелания. Самому уважаемому и старейшему при этом преподносят хадак — отрез узкого тончайшего дорогого шелка, который дарят, поднося на двух вытянутых руках, ладонями вверх; как знак особого почтения. Обычай подношения хадака сохранился в Монголии до настоящего времени.

Так, сидя вокруг очага тихим осенним вечером, когда никуда не нужно торопиться, мы вспоминаем с хозяевами о старинных обычаях. Старики охотно предаются воспоминаниям, молодые неспешно размышляют о завтрашнем дне. Во всех аймаках и во всех сомонах завтра начинается новый учебный год, а значит, все дети школьного возраста, кто на коне, кто на мотоцикле, отправятся в школы-интернаты порою за сотни километров от их родного кочевья.

Мы были рады отплатить хозяевам небольшой услугой за их щедрое гостеприимство. Десятилетний сынишка собирается в школу. А мы как раз едем в сомонный центр, так что прихватим его с собой. Он очень скромный и серьезный. Этот маленький скотовод с интересом слушает наш разговор, но сам не вмешивается в него. Наш монгольский язык, увы, далек от совершенства, тем не менее мальчик нас прекрасно понимает. В школе он пока занимается на мингатском диалекте, но уже хорошо владеет и халха-монгольским языком.

Вообще, в младших классах сомона занятия ведутся на местных диалектах, пока ребятишки не овладеют литературным — халха-монгольским языком. Помню, среди моих студентов в университете в Улан-Баторе были и халха, и дариганти, и буряты, и мингаты. Все они отлично знали халха-монгольский, но при этом прекрасно знали и родные наречия. Это бережное отношение к диалектам и наречиям всегда поражало студентов из принадлежащей Китаю Внутренней Монголии — там преподавание в монгольских школах и институтах давно уже ведется только по-китайски.

...Утром принаряженный парнишка с переметными сумками и портфелем в руках сел с нами в машину. Его мать окропила след нашего «газика» кумысом — на счастье. Так выражают монголы пожелание счастливого пути...

«Пусть вырастут твои волосы густыми и длинными!» — так говорят только в одном случае: на празднике отрезания волос. Этот праздник существует в Монголии с давних времен.