УПУСТИЛИ ЧЕЛОВЕКА - Надежда Семеновна Григорович

С этого времени дни стали настолько уплотненными, что только ранние утренние часы он мог посвящать прогулкам по набережной и скверу, прилегающему к дойку, где он жил.

Окончив утренний моцион, Кондрашов прежде, чем направиться домой, имел обыкновение посидеть на бульваре. Невдалеке висела доска объявлений. Возле нее постоянно толпились люди. Одни из них хотели поменять свои квартиры, другие интересовались сведениями о работе, третьи шарили глазами по доске, ища объявлений о продаже мебели и вещей домашнего обихода.

Кондрашов, доброжелательно любопытный к людям, вскоре изучил всех посетителей этого оживленного уголка.

Желающие совершить иногородний обмен были серьезны и неразговорчивы и только сосредоточенно выписывали адреса.

Местные жители были совсем иного нрава — они тоже выписывали адреса, но после этого подолгу стояли у доски, знакомясь друг с другом, потом уходили смотреть квартиры.

Однажды внимание Кондрашова привлекла миловидная, скромно одетая женщина, небольшого роста со свежим круглым лицом и светло-русыми косами, уложенными венком вокруг головы. Она стояла немного в стороне, внимательно прислушиваясь к разговорам.

С неделю незнакомка не появлялась у доски объявлений, но потом Кондрашов опять заметил ее. На этот раз она подошла к мужчине средних лет с блеклым печальным лицом. Кондрашов знал этого человека, недавно похоронившего жену. Поговорив с ним, женщина дала адрес, и вдовец обещал вечером быть у нее.

Незнакомка то исчезала на несколько дней, то снова появлялась и приглашала к себе новых людей.

«Видимо, неважная у нее квартира, раз никто не хочет меняться», — сочувственно думал Кондрашов.

В это летнее утро, пропитанное медовым запахом цветущих лип, миловидная женщина пришла к доске первая. Кондрашов заметил, что она принаряжена.

Женщина подошла к доске, бегло просмотрела объявления и потом села на край скамейки, на которой сидел Кондрашов.

— Не везет вам с обменом, — дружески заметил он.

— Да, к сожалению, не везет, — также просто, как давно знакомому, ответила женщина.

Разговорились. Оказалось, что женщина живет на другом конце города, но хочет переехать в этот район, чтобы жить поближе к своей приятельнице. У нее просторная комната с отдельным ходом, застекленная веранда, своя часть сада с виноградной беседкой.

— Неплохая квартирка. Почему же не находятся желающие? — удивился Кондрашов. — Может вы несговорчивы?

— Что вы! Я бы поменялась, если бы предложили что-то подходящее. Но, оказывается, обмен — дело трудное. Плохую квартиру не хочется брать, а такую, которая лучше моей, мне никто не дает. Вот и трачу время возле этой доски. К тому же обветшала у меня квартирка, подремонтировать нужно, освежить, а мужчины в доме нет... — Женщина вздохнула.

Теперь Людмила Петровна, так звали женщину, приходя к доске объявлений, сразу же подходила к Кондрашову и рассказывала ему о новых вариантах обмена, которые снова ничем не кончались.

Выбрав свободный день, Кондрашов решил зайти к Людмиле Петровне.

— Посмотрю, что там у вас за прорехи. Может, сумею помочь.

— Спасибо. Только я не допущу, чтобы вы обременяли себя. Чего же ради вы затрудняться будете, — смутилась женщина. — Но Кондрашов заявил, что он. на все руки мастер и сумеет навести блеск в ее жилище.

И действительно, за три дня квартира преобразилась: обветшавшие рамы и дверь были заменены, вместо чистых, но давно выгоревших от солнца обоев появились новые, которые Кондрашов купил себе, но теперь подарил Людмиле Петровне. Покрасив пол лаковой краской, он на следующий день решил отпраздновать обновление квартиры и принес сухого вина, торт, коробку конфет.

— Вы знаете, Сергей Васильевич, так у меня хорошо теперь стало, что переезжать отсюда не хочется, — сказала Людмила Петровна, весело блестя глазами. Я бы сама такой ремонт ни за что не осилила. Я ведь неприспособленная, если вы заметили, Покойный муж меня от всего отстранял, жалел, всю тяжелую работу старался сам сделать. А когда он умер, я осталась такая неумелая.

— А давно умер ваш муж?

— Уже семь лет прошло. — Людмила Петровна показала на портрет сурового с виду старика с длинной седой бородой.

— Это ваш муж?.. Я думал, это отец! — удивился Кондрашов.

— Да, у нас была большая разница в летах. Когда я выходила замуж, мне было восемнадцать лет, а мужу моему сорок пять. Мы прожили счастливо двадцать лет, а семь лет я уже живу одна, — сказала Людмила Петровна.

— Простите, но получается, что вам теперь... сорок пять лет?.. — развел руками Кондрашов.

2

С этого дня Сергей Васильевич все время возвращался в мыслях к тому, какая милая и скромная женщина Людмила Петровна. При такой приятной внешности семь лет вдовствует и никаких мужчин возле нее нет.

— Вот она и моложавая такая, не разменивается. С такой бы женщиной дожить жизнь! — не раз думал Кондрашов, сидя вечером с трубкой у открытого окна в своей комнате.

Чисто у него, даже уютно, хотя уже пятый год как он овдовел, и два года прошло с тех пор, как вышла замуж и уехала в Заполярье его дочь. Но каким-то холодом веет от этой чистоты, не согретой присутствием женщины, жены.

— А может, она согласится выйти за меня? Ведь у меня с ней меньшая разница в летах, чем с покойным мужем, — не раз думал Сергей Васильевич.

Людмила Петровна работала ретушером в фотоателье и часто брала работу на дом. Сергею Васильевичу нравилось наблюдать, как трудится Людмила Петровна. Покуривая, он смотрел на прямой пробор в пушистых, по-девичьи причесанных волосах, на белоснежную блузку с отложным воротничком, на милое, такое сосредоточенное лицо.

Потом он как свой человек шел на веранду и ставил чайник на электрическую плитку, нарезал ломтиками лимон, доставал из буфета посуду.

Пили чай, говорили, как добрые знакомые, и Сергей Васильевич уходил, не сказав ни слова о том, каким дорогим человеком стала для него Людмила Петровна и как хочется ему всегда быть рядом с ней.

Шли дни и недели, а Сергей Васильевич все не решался объясниться.

Наконец, в один из вечеров, когда он не пошел к Людмиле Петровне, а решил перепечатать дома протокол последнего заседания товарищеского суда, его охватил гнев на самого себя за нерешительность.

— Что за трусость напала на тебя, Сергей? — вслух подумал Кондрашов, остановившись перед зеркалом и глядя на отраженного в нем высокого представительного мужчину с внимательными серыми глазами.

— Смелее брат! Ведь ты не урод и не так уж стар, — сказал своему отражению Кондрашов и решил непременно в этот же вечер признаться Людмиле Петровне, что любит ее и хочет, чтобы она стала его женой.

3

Подойдя к знакомой двери, Сергей Васильевич увидел на ней замок.