Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

Люди на Земле считают Елизавету Петровну очень сильной Одаренной и очень мудрой женщиной, и они правы, только они очень много о ней не знают. Люди не видели, чему ее учил Дэн, а Дэн — это Дэн, он из тех Охотников, после встречи с которыми целые Пантеоны меняют планы на будущее, а у некоторых пропадает вообще это самое будущее. Люди не знают, что после Дэна с ней возилась Бездна, а Бездна возится с кем попало примерно никогда, более того, я не помню, чтобы она объявляла кого-то своей подругой. Моя потенциальная, блин, невеста давно и сильно переросла этот мир, просто ведет себя здесь аккуратно, чтобы не пугать соотечественников. Позвал бы, прилетела бы, и с удовольствием повеселилась. Но позвать я не мог, потому что она Императрица Российская, и место ее сегодня на носу флагмана или в тронном зале столицы, где ее видит вся планета, а не в яме под Йоханнесбургом.

Статус — штука дурацкая, но, к сожалению, работающая, особенно в день, когда людям как никогда нужно видеть, что власть на месте. Ирония в том, что рядом со мной сейчас сидела Императрица настоящая, и вот у нее со статусом всё было прекрасно ровно до той минуты, когда она спихнула его матери и сбежала веселиться.

— Оль, — сказал я, присаживаясь рядом с ней на камень. — А тебе самой не смешно? Императрица у нас собралась драться, а все самое сложное выгребает ее матушка.

— Не смешно, а чертовски классно! — сказала она.

Вот и поговорили. Я посмотрел вниз, на чашу. Ромб не мигал, а горел ровно, значит, сеть в клиенте уверена. Барьер держал, но по нему уже шла рябь, а это, вообще-то, как бы подтверждало красную угрозу, к примеру оранжевому на такое нужно минут двадцать, этот же работал восемь.

Тут мне в голову пришла третья мысль, самая интересная из трех. Я ведь этой девчонке должен, давно и по-крупному. Она в свое время, будучи молодой, наглой и вообще не признающей слова НЕТ, решила, что от Великого Охотника ей нужен ребенок. Прямо вот решила и прямо вот пришла с этим ко мне. Я тогда как-то выкрутился, отговорился, перевел всё в шутку, но это было неважно, потому что дело было не в ребенке. Дело было в том, что она искала в этом мире хоть кого-то, кто сильнее нее, и не находила. Потом я пообещал найти ей мужа, хорошего, крепкого, хозяйственного, обещал, между прочим, уже давно. А потом вообще, пообещал ей Охотника, молодого, симпатичного и чертовски сильного. Но ни разу ничего не сделал, то война, то Скверна, то Многомерная, то еще какая-нибудь дрянь.

Хотя, если честно, дело было даже не в занятости. Отдавать ее кому-то из братьев в нынешнем виде… Ну не знаю, думаю братья еще не отошли от новости, что теперь они могут иметь семьи. А так-то до нынешнего времени, как и я сам в прошлой жизни, мы женщинами в большинстве своем пользовались. Да, я этим не горжусь, но во-первых, недовольных среди дам не было, а во-вторых, у нас была отмазка, что Кодекс запрещает.

Да и вообще, братья уважают силу, а сила у Ольги, при всех ее талантах, выглядит крутой только здесь, в этом мире. Ольга очень хороший боец для Земли и совершенно недостаточная для того места, куда ее рано или поздно занесет. Значит, ее надо усиливать, а чтобы понять как, надо сначала посмотреть, что она умеет на данный момент. К своему стыду я некоторое время назад потерял ее развитие из вида. И, надо же какое совпадение, у меня как раз есть яма «Колизея» с красным ромбом!

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Работай.

Ольга уставилась на меня.

— В смысле? — осторожно уточнила она.

— В прямом. Ты прилетела на вызов? Прилетела. Вот вызов, — я кивнул на чашу. — Забирай и решай проблему.

— А ты?

— А я посмотрю.

Гермес тихо присвистнул, Арес не издал ни звука, но забрало опустил, и я услышал, как у него в броне что-то деловито щелкнуло.

— Условия такие, — я поднял палец. — Барьер держу я, чтобы эта прелесть не сбежала и никого по дороге не сожрала. Если ляжете — вытащу. Пока не ляжете — не вмешиваюсь вообще. Ни советом, ни силой, ни «Оля, слева».

— А если я скажу «Саня, помоги»? — прищурилась она.

— Тогда помогу, — честно сказал я. — И на этом закончим, навсегда.

Она посмотрела мне в глаза. Секунды три, наверное мы играли с ней в гляделки. Я успел только подумать, что перегнул, что не надо было так, что девчонке сегодня и без моих экзаменов хватило. А потом простая русская девушка Ольга, действующая Императрица Российской Империи, встала, подняла с камня полтора метра железа, закинула его на плечо и сказала.

— Гермес, глаза, Арес, ноги. Пошли!

Я понял, что она скорее умрет, чем попросит степерь о помощи. Ольга шагнула с обрыва. Твою мать, ну вылитый я в молодости, вот только девушка.

Существо в чаше назвалось длинным именем. Оно нам это сообщило само, как только троица приземлилась на песок. Оно развернулось, оглядело гостей и представилось Владыкой Тысячи Ладоней, Пастухом Смиренных, Тем, Чье Прикосновение Есть Милость, и еще как-то, я к третьему титулу отвлекся на барьер. Ростом он был метра четыре, худой, вытянутый, с очень длинными руками, и руки эти как раз объясняли имя, от плеч до самой земли по ним шли ладони. Мелкие, детские, взрослые, старческие, десятками, сотнями, живые, шевелящиеся. Каждая когда-то принадлежала кому-то из живых людей. Мерзость редкостная, конечно, но я, признаться, встречал и хуже.

Ольга не стала слушать титулы, она пошла вперед еще до того, как он договорил, и это мне понравилось. А дальше стало совсем интересно, потому что Владыка, увидев людей, обрадовался и решил напасть. Он взмахнул руками, и из песка по всей чаше начали подниматься местные люди. Это были жители того самого поселка, что стоял в двадцати километрах отсюда и от которого сеть утром зафиксировала обрыв связи. Три десятка, может, четыре. Мужчины, женщины, подростки и у каждого на груди, на затылке, на плечах было по чужой ладони, приросшей намертво и шевелящейся отдельно от хозяина. Они встали между Ольгой и богом и