Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

гранатометчиков и саперов; здесь впервые были применены огнеметы как вид оружия. Германская артиллерия, ведя ураганный огонь по оборонительным сооружениям Вердена, израсходовала около 20 миллионов снарядов. Однако, несмотря на все усилия, кайзеровские войска за три месяца боев не продвинулись вперед и на километр.

Битва под Верденом стала уже ожесточеннейшим по масштабам материальных и людских потерь из всех сражений первой мировой войны, когда унтер-офицер Зорге со своими солдатами окапывался на изрытом воронками поле под стенами форта Дуомон. Во время одной из бесчисленных артиллерийских дуэлей, проводившихся ежедневно через линию фронта, Зорге, участвовавший в разведывательной вылазке, получил тяжелое осколочное ранение обеих ног.

Беспомощный, истекающий кровью, он пролежал под огнем трое суток, лишь временами погружаясь в горячечный бред. В одном из его жизнеописаний говорится: «… Третье ранение [Зорге] стало причиной глубокого внутреннего перелома… Трое суток он пролежал в лихорадочном бреду на колючей проволоке. В эти дни он стал другим человеком».[19] Правильнее следовало бы сказать, что наступление душевного перелома было лишь ускорено этими событиями.

В течение нескольких последующих недель Зорге был в буквальном смысле слова привязан к госпитальной койке. Он перенес несколько операций, на его теле остались шрамы от многочисленных ран, а в его солдатской книжке появилась запись: трижды ранен. О последнем ранении жена Зорге впоследствии писала: «Рихард воевал; из-за простреленного колена, он ходил прихрамывая… Он никогда не мог медленно спускаться по лестнице — бежал вприпрыжку и при этом безжалостно подтрунивал над собой».[20] Хотя по своей натуре Зорге был оптимистом, все же, по свидетельству одной из его знакомых в 1941 году, он в течение всей последующей жизни не мог забыть ужасов верденского ада, которые ему довелось пережить. Это подтверждала и профессор консерватории Эта Харих-Шнайдер. Слушая даже незатейливые народные песни, «Зорге снова и снова начинал рассказывать о Вердене. Это — его душевная травма».[21]

Под Верденом германская армия потеряла 337 тысяч убитыми, ранеными, пропавшими без вести и взятыми в плен, французская — 362 тысячи. Здесь развеялись в дым надежды и расчеты германского генерального штаба на успешное завершение военных операций. Здесь по обе стороны линии фронта появились первые признаки усталости и антивоенных настроений, резко усилившиеся после того, как в конце июня с германской стороны полетели первые снаряды, начиненные отравляющим газом. Это варварское оружие не только поражало легкие и дыхательные пути — оно обрекало людей на медленную и мучительную смерть, которая, в зависимости от изменения направления ветра, настигала и своих, и чужих.

По стопам революционных предков

Тяжелораненный Рихард Зорге лежал в одном из кенигсбергских госпиталей. Здесь за ним ухаживала — и не только в мучительный послеоперационный период — молоденькая, симпатичная медсестра примерно одних с ним лет. За годы работы в госпитале она видела целое море людских страданий, множество покалеченных войной людей, многие из которых, молодые мужчины, умирали на ее глазах. Ее отец — интеллигент, активный марксист — поддерживал тесные связи с социал-демократической партией Германии. Услыхав от дочери довольно редкую фамилию Зорге, он насторожился. Ему сразу пришло на ум имя хорошо ему известного Фридриха Адольфа Зорге, друга и близкого соратника Карла Маркса и Фридриха Энгельса — коммунистов первого поколения. В период с 1890 по 1904 год он прочел многие из его трудов, изданных в США. Вместе с Фридрихом Энгельсом, Августом Бебелем и Вильгельмом Либкнехтом Фридрих Адольф Зорге принадлежал к числу постоянных сотрудников выходившего с 1881 года в Штутгарте теоретического печатного органа немецких социал-демократов «Ди нойе цайт»[22]. Медсестра принесла из отцовской библиотеки подшивку этого журнала за 1898–1899 годы и посоветовала Зорге прочесть в нем «Воспоминания участника событий сорок восьмого года», принадлежавшие перу Ф. А. Зорге. Так благодаря счастливому стечению обстоятельств Рихард Зорге познакомился с революционерами минувшей эпохи — своими родственниками, а через них — с коммунизмом, его теоретиками и теориями, с борцами за его идеи и их организациями.

Рихард Зорге в одном из кенигсбергских госпиталей после третьего тяжелого ранения в 1917 году.

В родительском доме он не смог почти ничего узнать о своем двоюродном деде, скончавшемся в США в 1906 году. В период революции 1848 года Фридрих Адольф Зорге выступал в поддержку крестьянско-демократического движения в прусской провинции Саксония и уклонялся от призыва в реакционную прусскую армию. Вместе с Фридрихом Энгельсом он организовывал восстания горожан и сельских жителей в герцогстве Баден на юго-западе Германии и сам сражался в рядах революционной баденско-пфальцской армии, изгнавшей герцога вместе с его придворной кликой из пределов родной земли. Поспешившим на помощь прусским войскам было оказано упорное сопротивление. В итоге революционное движение все же было потоплено в крови, а Фридриха Адольфа Зорге власти заочно приговорили к смертной казни. Он скрылся в Швейцарии, где продолжал революционную деятельность, за что был выслан из этой страны, уехал в Бельгию, откуда его вновь выслали по тем же причинам; в конце концов, он эмигрировал в США. И за океаном он принимал деятельное участие в организации и марксистской ориентации набиравшего силу рабочего движения с целью присоединения его к Международному товариществу рабочих.[23] С 1871 года Фридрих Адольф Зорге интенсивно переписывался с Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом[24]. После того как Генеральный совет 1-го Интернационала был переведен в Нью-Йорк, Ф. А. Зорге стал секретарем этой международной организации. Карл Маркс безраздельно доверял ему, это явствует, в частности, из его письменной рекомендации, данной Ф. А. Зорге в 1868 году: «Рекомендуем г-на Зорге всем друзьям Международного товарищества рабочих и одновременно уполномочиваем его действовать от имени и в интересах этой организации».

Из мемуаров своего двоюродного деда Рихард Зорге узнал и о том, что в их роду было еще несколько демократов, патриотов, интернационалистов и, наконец, революционеров. Его дед, человек богатырского телосложения, «избежал призыва на военную службу (в реакционной прусской армии — Ю. М.) благодаря тому, что определенным образом терроризировал чиновников из рекрутской конторы».[25] Другой двоюродный дед Рихарда, Герман Генрих Зорге, будучи двадцатидвухлетним молодым человеком также принимал участие в вооруженном восстании демократов против баденского герцога. А о своем прадеде Георге Вильгельме Зорге Рихард прочел, что «он был сельским священником; вошедшая в поговорку плодовитость этого сословия была ему столь свойственна, что за обеденным столом редко собиралось менее двенадцати членов семьи». Этот прадед «отличался свободомыслием и независимостью, отчего находился в постоянном конфликте с ортодоксами и властями (монархической Пруссии