Звенящие кедры России - Владимир Николаевич Мегре

хочешь ехать, давай лечи на расстоянии. Мы с тобой можем договориться, в какое место будут приходить желающие вылечиться. Они будут платить деньги, и ты в определённое время будешь их исцелять. Мы сделаем расписание. Ты на это согласна?

– Владимир, я понимаю, ты хочешь, чтобы у тебя было много денег. Они будут у тебя, я помогу тебе. Только не нужно делать их таким способом.

В вашем мире берут деньги за лечение, иначе нельзя в вашем мире. Но я лучше буду это делать без денег. И ещё, я не могу лечить всех подряд, потому что не поняла, в каких случаях исцеление приносит пользу, в каких вред. Но я буду стараться осознать и понять. И как только смогу разобраться…

– Что за чушь? Каким это образом исцеление, лечение человека может принести вред? Или ты имеешь в виду вред тебе?

– Исцеление физических недугов часто наносит вред самому исцелённому.

– Анастасия, у тебя от твоих мудрствований перевёрнуты представления о добре и зле. Врачи во все времена почитались обществом, хотя и не бесплатно своё дело делали. Если ты всё на Библию ссылаешься, так и там это не порицается. Так что выброси из головы свои сомнения. Вылечить человека – это всегда хорошо!

– Понимаешь, Владимир, я видела… Мне дедушка показал на примере, какой вред нанести может исцеление, когда не обдумано оно, когда не участвует в исцелении сам больной…

– Какая-то философия у вас здесь своеобразная. Я тебе дело совместное предлагаю, при чём тут примеры?

Однако следующая история, рассказанная Анастасией, всё же заставила задуматься над необходимостью лечения всех людей без разбору. Вот что она рассказала.

Исцеление для ада

– Однажды я увидела своим Лучиком работающую на участке одинокую старушку. Подвижная, худенькая, всегда радостная. Она сразу заинтересовала меня. Участочек у неё совсем маленький, растёт на нём много разного, и хорошо растёт, потому что делала она всё с любовью.

Потом я узнала, что всё выращенное старушка возит в корзинке в людные места и продаёт. Сама первые плоды, когда они у вас дороже стоят, старается не есть, а продать. Деньги ей нужны были, чтобы сыну своему помогать.

Родила она его уже в возрасте, осталась без мужа. Родственники не общались с ней. Сынок её рисовал в детстве, и она мечтала, что станет он художником. И он несколько раз пытался куда-то там поступать учиться. Поступил в конце концов. Раза два в год приезжал он к своей старушке-матери.

Для неё эти приезды были величайшей радостью, и каждый раз копила она деньги и делала съестные припасы. Выращенные на участке овощи в банки стеклянные закрывала к приезду сына и всё ему отдавала.

Очень сильно любила его, и мечталось ей, что станет сын её хорошим художником. Она жила этой мечтой. Старушка доброй была и весёлой. Потом я некоторое время не смотрела на неё. Когда вновь увидела, старушка была уже очень больна.

Ей трудно было наклоняться, чтобы работать на участке со своими растениями, острая боль пронзала её тело с каждым наклоном. Но она такая изобретательная оказалась. Грядки она сделала узенькие и длинные.

От старой табуреточки сиденье без ножек возьмёт, положит его между грядками, сядет на него и сидя выпалывает грядки от сорняков, так на сиденье и передвигается по всему участку. Корзинку за собой на верёвочке таскала. И радовалась, что хороший урожай у неё будет.

Урожай действительно предстоял хороший, растения её чувствовали и реагировали соответственно. Старушка понимала, что скоро умрёт, и, чтобы своей смертью хлопот сыну меньше доставить, сама гроб себе купила, венок и вообще все приготовления сделала к похоронам.

Но ей хотелось ещё и урожай собрать, и заготовки для сына на зиму сделать перед смертью. Я не придала тогда значения, почему при таком тесном контакте с растениями своего участка она всё же болеет?

Я думала, может, оттого, что сама плоды со своего участка почти не ест. Продаст их, а на вырученные деньги старается купить что подешевле.

Я решила помочь ей, и однажды, когда она легла спать, я стала обогревать её своим Лучиком, выгонять из тела её болячки. Чувствую, что-то Лучику сопротивляется, но я всё равно стараюсь. Так, наверное, больше десяти минут делала, пока не добилась своего, пока не вылечила её плоть.

Потом, когда дедушка пришёл, я ему рассказала о старушке. И спросила, почему Лучику что-то сопротивлялось? Он задумался и сказал, что я нехорошо поступила. Расстроилась я тогда. Просить стала дедушку пояснить, почему? Он молчал. Потом сказал: «Ты исцелила тело».

– И что же такого плохого ты могла натворить с Душой старушки?

Анастасия вздохнула и продолжила:

– Старушка перестала болеть и не умерла. Сынок её приехал к ней раньше обычного. На два дня всего приехал и сказал, что учёбу бросил и художником быть не хочет, занялся каким-то другим делом, приносящим доход.

Женился. Теперь у него будут деньги. И чтобы она склянки всякие ему больше не заготавливала, потому что перевозка их теперь дороже обходится. «Сама питайся получше, мать», – сказал ей.

Он уехал, не взяв ничего. Старушка утром на крылечко села, на участочек свой смотрит, а в глазах такая опустошённость, тоска, нежелание жить. Представляешь, тело здоровое, а жизни в нём как бы и нет. Я увидела, а скорее почувствовала, какая страшная опустошённость в её Душе и безысходность.

Если бы я не вылечила её тело, старушка умерла бы вовремя, умерла спокойно, с красивой мечтой, надеждой. Теперь же она оказалась в опустошении ещё при жизни, а это было во много раз страшнее физической смерти. Через две недели она умерла.

Конфиденциальный разговор

– Я поняла, что болезнь физическая – ничто по сравнению с душевными муками, но лечить Душу я тогда ещё не могла. Мне захотелось познать, как это можно сделать и можно ли вообще? Теперь я знаю – это возможно!

И ещё я поняла, физические болезни в человеке появляются не только вследствие его самоустранения от окружающей Природы и не только вследствие тёмных чувств, которые он допускает в себе. Они – болезни – могут быть и механизмом предостережения или даже спасением от значительно больших мук.

Болезни – это один из механизмов, способов общения Великого Интеллекта – Бога – с человеком. Боль человека – это и Его боль. Но иначе нельзя. Как иначе сказать, например, тебе: «Не забрасывай в свой желудок всякую непотребность».