Кремлевский гамбит 1 - Владимир Неровитов

То, что происходило за стенами ключевых посольств, теперь интересовало не только политиков, военных или журналистов — среди заказчиков все чаще появлялись крупные бизнесмены. Недавно заключенный экономический союз между СССР и ФРГ не на шутку будоражил предприимчивые умы. Люди хотели знать, на чем здесь можно заработать, как этот альянс повлияет на ближайшее будущее двух стран и континента в целом и что именно ему угрожает. Меры безопасности ужесточались с каждым днем, но, вопреки всем запретам, информационные утечки грозили превратиться в настоящий потоп.

Угон советского истребителя как раз и был одной из таких угроз. Правда, последствия, если бы все пошло по плану заговорщиков, могли коснуться не только кошельков, но и самой жизни. Официальный Бонн, стоит отдать ему должное, пошел на беспрецедентный шаг, устроив советскому дипломату Басову конфиденциальную встречу с беглым авиатехником.

Константин Иванович отправился туда в качестве переводчика вместе со своим другом немецким журналистом Фридрихом Нойером. Именно им удалось вывести Гордеева на откровенный разговор.

Выяснилось, что настоящей целью заговорщиков был Западный Берлин со всеми вытекающими отсюда последствиями. При этом самому лейтенанту Гордееву отводилась роль бравого камикадзе.

Ни Брандт, ни Брежнев не хотели огласки — ядерная война не входила в их планы. Дело спешно спустили на тормозах, обломки военного борта вернули, а инцидент официально объявили обычным дезертирством — военно-транспортным преступлением. Злодей получил немецкий паспорт. Однако зачинщики остались на своих местах. И они ждали нового шанса.

— Придется, Костя, нам снова поработать вместе, — загадочно улыбаясь, произнес Кузнецов.

— Боюсь, это не новость, — рассмеялся советник. — Ну а если без шуток, я — только «за». Терпеть не могу оставлять за спиной недочитанные книги.

— Я должен тебя предупредить, что уровень опасности никогда не был так высок, как сейчас. Заговорщики не остановятся ни перед чем, — продолжал резидент. — Альбину предупреди, чтобы была осторожнее.

— А тебе не кажется, что ты преувеличиваешь их возможности? — скептически произнес советник.

— Дело не в возможностях, Костя. Враг загнан в угол. А в такой позиции и дохлая мышь имеет все шансы на время стать тигром, — негромко ответил полковник. — Время этих деятелей стремительно истекает, и они об этом знают. Вот чего я опасаюсь.

— Так что от нас требуется? — не выдержал Стрелец.

— Тебе придется посетить Берлин. Ты можешь отказаться, Андропов несколько раз это повторил и просил передать, что выбор за тобой, — продолжал резидент. — Он с самого начала был против того, чтобы привлекать гражданских, но…

— … больше некого, ведь верно? — советник посмотрел другу прямо в глаза. — Ты знаешь, какой вывод я делаю из услышанного?

— Догадываюсь, — без энтузиазма произнес полковник.

— Вы не и имеете ни малейшего понятия о том, кто стоит за всей этой историей.

— Вынужден согласиться, — буркнул Кузнецов.

— В таком случае у меня есть пара идей…

* * *

Правительственный Ил-62М коснулся бетонной полосы военно-воздушной базы Эндрюс точно по расписанию. Огромная бело-синяя машина, подняв тучи водяной пыли от недавнего американского ливня, тяжело покатилась по рулежной дорожке в сторону парковки. За стеклом иллюминаторов сияло яркое мэрилендское солнце и накрапывал веселый цыганский дождик.

Леонид Ильич Брежнев с удовлетворением подумал о том, что двойной дождь — при взлете и при посадке — это хорошая примета в квадрате. Он бы никому и никогда в этом не признался, но Генсек, совсем как когда-то в детстве, загадал: если и Америка встретит дождем — все у него непременно получится.

Генсек не спеша поднялся со своего кресла в персональном салоне. Миловидная стюардесса уже стояла наготове, держа в руках идеально отглаженный — словно новенький — пиджак.

— Умеешь, если захочешь, — как обычно, немного в нос произнес он. — Давай сюда, сам надену.

— Ну что вы, Леонид Ильич, это моя работа, — тоненьким голоском пролепетала любезная девушка.

Громыко, который во всеоружии появился в салоне за несколько минут до этого, с подозрением посмотрел на стюардессу. Он не любил, когда персонал становился заметным. В конечном итоге это заканчивалось ненужными разговорами, сплетнями и ничем не обоснованными просьбами.

— Ну что ты, Андрей Андреевич, стоишь, как будто съел лимон, посмотри, какая замечательная погода на улице. Солнце, дождик. Все — как заказывали! — настроение Генсека улучшалось с каждым мгновением. — А ты сам не свой. Это ж меня над Африкой хотели сбить, а выглядит, что это не я, а ты летел в том злополучном самолете.

Министр Громыко не разделял оптимизма Генсека. Он вообще сомневался в целесообразности этого визита. Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений уже был подписан и лежал в активе советского лидера. В новый мировой порядок Громыко категорически не верил. Министр опасался, что все эти дополнительные соглашения не принесут никакой пользы, а только свяжут советской стороне руки и вынудят в конце концов перейти к решению гуманитарных вопросов. А вот на том поле Союзу будет тяжело, если вообще возможно. Но признаваться в своих сомнениях Леониду Ильичу он считал для себя неправильным.

— Готов, Андрей Андреевич? — негромко произнес Брежнев, бросив мимолетный взгляд в иллюминатор на выстроившийся внизу почетный караул. — Давай покажем им, как умеют держать себя советские коммунисты, преодолев шторм над Атлантикой.

— Покажем, так покажем, — без особого энтузиазма согласился министр иностранных дел.

Тяжелая дверь правительственного Ила медленно поползла в сторону, впуская в салон теплый, пахнущий озоном воздух американского июня. Брежнев сделал глубокий вдох, еще раз провел по волосам тонкой костяной расческой, натянул на лицо свою самую широкую и открытую «фирменную» улыбку и первым шагнул на верхнюю площадку трапа.

Американцы принимали советского лидера с поистине королевским размахом. Белый дом не поскупился на церемониал: на летном поле авиабазы Эндрюс была расстелена гигантская ковровая дорожка, вдоль которой замерли в струнку шеренги почетного караула всех четырех родов войск США — армии, авиации, флота и морской пехоты. Чуть в стороне сияли на солнце начищенные раструбы военного оркестра.

Встречать Брежнева приехал лично государственный секретарь Уильям Роджерс и, разумеется, Генри Киссинджер. Президента Никсона на самой авиабазе не было — по строгому дипломатическому протоколу США первое лицо встречает иностранных гостей непосредственно на Южной лужайке Белого дома. Однако масштаб приема на аэродроме не оставлял сомнений: Вашингтон признает высочайший статус гостя.

Когда Леонид Ильич начал медленно спускаться по ступенькам, оркестр грянул