Правила волшебной кухни - Олег Сапфир

Третий рецепт подкинула мадам Изабелла. Канолли — жаренные во фритюре хрустящие трубочки из теста, традиционное сицилийское блюдо. Сами трубочки были выпечены ещё вчера, мне же предстояло начинить их замесом из рикотты, шоколада и фисташек. Тем я и занялся, собственное говоря.

И был крайне удивлён, когда всего лишь спустя час после своего ухода вернулся сеньор Густаво. Приволок с собой сумку с неведомыми артефакторными инструментами и сказал, что не может ждать.

— Будет очень здорово, — с горящими глазами вещал Густаво. — Но очень дорого. Но очень здорово.

— Но очень дорого? — угадал я.

— Да!

— Слушайте, ну мне ведь всё равно нужна эта доска. На электронику в районе Дорсодуро полагаться не приходится, это я уже прекрасно понял. А значит прошу вас, действуйте.

— Будет сделано, сеньор Артуро!

Бородатый схватил доску и поволок её в подвал. Сказал:

— На всякий случай.

И этот всякий случай произошёл уже спустя полчаса. Я как раз достал из печи печенюхи и заканчивал наталкивать рикотту в трубочки, как вдруг с нижнего этажа раздался взрыв. Конечно же, я сразу метнулся на шум и обнаружил сеньора Густаво на лестнице в подвал.

Старик походил на снеговика. На лице слой инея, замороженная одежда не гнётся, а волосы и борода превратились в сосульку.

— Кхэ! — Густаво кашлянул дымом. — Пожалуй, мне нужно подготовиться чуть лучше.

— Идите, погрейтесь у печи.

— Благодарю.

Артефактор скрылся на кухне, а я решил полюбопытствовать что же там внизу произошло. Спустился и первым же делом чуть не поскользнулся. На полу морозилки как будто каток залили. Все стены и потолок покрыты тонким слоем льда и снег идёт… причём откуда именно он идет я понятия не имею. Формируется прямо в воздухе и падает крупными хлопушками прямо на мой стратегический запас баранины. А посередь холодильника стоит нетронутая грифельная доска. Как связать одно с другим я не совсем понимаю, но понимаю, что у меня мороз из строя вышел.

— Сеньор Густаво, там…

— Да-да, понимаю, — кивнул старик, грея руки о печь. — Прошу прощения, исправлю всё в самое ближайшее время. А вот починку доски всё-таки придётся отложить.

Что ж, пускай отложит. Но в следующий раз я пойду ремонтировать её вместе с ним. Во-первых, может быть сам чему-нибудь научусь. А во-вторых, проконтролирую процесс. Надо будет выбрать время, когда в зале не будет гостей и выпить специального утиного бульончика по рецепту из гримуара. Сам по себе бульон с утки — такое себе удовольствие, но я умею наделить его особыми свойствами. А именно — убрать чувствительность к холоду.

— А чем это так вкусно пахнет? — спросил Густаво.

— Буссолай, — ответил я так буднично, будто бы пёк это печенье всю свою жизнь.

— О! А можно попробовать?

— Прошу.

Получив тёплый кругляшок, сеньор Густаво вгрызся в него, закатил глаза и замычал. Короче говоря, испытание коренным венецианцем было достойно пройдено. А у меня впереди остались кексы. Противни с густой цукатно-шоколадной массой ушли в печь, а я начал паковать готовые трубочки и печенье в пластиковые контейнеры. Слой за слоем, бережно простилая кондитерской бумагой. Сеньор Густаво всё это время молча наблюдал за мной и грелся. И тут:

— Что делаешь? — от неожиданности я чуть было трубочку не выкинул.

Голос принадлежал Джулии. Сегодня кареглазка решила обойтись без звонка. То ли я на ночь дверь не закрывал, а то ли она окончательно обнаглела и решила обзавестись собственным ключом.

— Тебе куда столько сладостей-то? — девушка потянулась к печенью и тут же получила по рукам. — Ай! Ты же говорил, что мы сегодня утром не работаем.

— А мы и не работаем, — ответил я. — Отсюда у меня встречный вопрос: ты-то чего припёрлась?

— Так я же официантка…

А складывается такое впечатление, что администратор. Мне даже порой кажется, будто это её ресторан. Однако эту непонятную ревность стоит притушить, ведь до сих пор всё что ни делала Джулия, она делала во благо и сугубо для общего дела.

— Сеньор Густаво, — обратился я к артефактору. — Прошу прощения, но мы сейчас уходим.

— Да-да, — кивнул старичок и спешно засобирался, а я попросил Джулию помочь мне донести контейнеры до гондолы, раз уже всё равно пришла.

— Зачем?

— Хочу попробовать торговать с лодки, — честно признался я. — Развезём выпечку по каналам. На аромат народ по-любому подтянется.

— Идея странная, — хмыкнула Джулия. — Но мне нравится. Я поплыву с тобой!

— Да пожалуйста.

Лишние руки мне точно не помешают. И уже через полчаса мы отплыли от «Марины» с кучей сладостей на борту. Вывеска «ГОРЯЧАЯ ВЫПЕЧКА» была готова ещё со вчера, вот только я заранее не подумал о том, куда её присобачить. А потому:

— Держи, — я вручил её Джулии. — И маши как-нибудь… завлекательно. Уверен, ты справишься.

Время едва перевалило за семь утра, а мы уже плыли. Один канал сменял другой, мимо проплывали улицы, но выхлопа пока что не было. Один турист на мосту спросил что именно мы продаём, ответом оказался недоволен и двинулся дальше. Ну и ещё один встречный гондольер купил себе кекс. Всё.

— Что-то твой план не очень удался, — посмеялась Джулия и бросила табличку на дно гондолы. — Ладно, спасу я твою гениальную затею. Но только лишь потому, что мне жалко всё это добро. Вот тут поверни налево, потом прямо и направо.

Я сделал всё так, как велела кареглазка и через пять минут мы подгребли к низкому домику цвета клюквенного киселя.

— Кхм-кхм, — прокашлялась в кулак Джулия, а потом что есть мочи заорала: — СЕНЬОРА АВГУСТА!!!

От неожиданности я чуть было не выпал из гондолы, а на крик из окна второго этажа высунулась бабулька в потешном колпаке для сна.

— Джулия? — старушка пошарила по подоконнику в поисках очков. — Это ты?

— Я, сеньора Августа! Скажите, вас выпечка не интересует⁈ Оптом⁈

— Это кто? — шёпотом спросил я.

Слово «опт» я прекрасно услышал и на ус уже намотал, но ситуация пока что оставалась мне совершенно не ясна.

— Эта сеньора держит лавку на мосту Риалто, — так же шёпотом объяснила Джулия. — Торгует всякой всячиной от брелоков до венецианских масок. Если ей понравится, есть шанс продать ей крупную партию.

А тем временем вместо ответа сеньора Августа спустила из окна плетёную корзинку, в которую Джулия шустро нашвыряла по одной сладости каждой позиции. Корзинка поднялась обратно, из окна раздалось чавканье и одобрительное мычание.

— Двадцать трубочек, сорок двадцать фугасса и сорок буссолай! — крикнула бизнес-старушка и корзина опять начала опускаться.

В конечном