Любовь против измены - Алёна Амурская

скалится девушка. - Не дергайся, я ненадолго. Раз ты так быстро уломал моего папочку конвоировать меня в универ строгого режима, то не могу не отблагодарить тебя одной ма-а-аленькой проблемкой. Вот такусенькой, - показывает она пальцами. - Ты ведь любишь рушить чужие жизни, да? Какое совпадение, я тоже!

И начинает стремительно стягивать с себя штаны. Под ними предусмотрительно ничего нет. Совсем ничего.

Знатно охренев, я вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней, чтобы вышвырнуть из офиса. При одной мысли, что сюда сейчас войдет Маня и увидит очень знакомую сцену из моего грязного прошлого, на затылке волосы дыбом встают.

- Твоей обидчивой строгой женушке ведь не понравится, если ее муж вдруг снова начнет плохо себя вести, так? - шипит Полина, змеей ныряя под стол уже с голым задом, и там быстро скидывает верхнюю часть одежды. - Я ее видела, она уже поднимается по лестнице! Твоей великой любви конец, скотина!

Хватаю ее за ногу, но она отбрыкивается и ловко вылезает с противоположной стороны. В одну долю секунды разваливается на моем кожаном кресле, широко раскинув ноги. Я резко останавливаюсь. Если Маня увидит меня рядом с этой девкой, когда она в таком виде...

- Сука, я тебя! - дернув щекой, хватаю со стола трубку внутренней связи. Полина тем временем принимается стонать, поглядывая на меня полубезумно-насмешливыми глазами:

- О-о-о, ты такой жесткий, Марат! Кончи в меня, о-о! Умоляю...

С ненавистью глядя на нее, одним нажатием вызываю охрану. А затем, похолодев, слышу за спиной родной, странно спокойный нежный голос Мани:

- Марат, ты освободился?

Меня парализует бесконечным, беспросветно черным ступором. Впервые в жизни не могу ничего сказать. Не могу взглянуть в лицо своей жене. Боюсь увидеть там смертный приговор, по которому мне больше никогда, ни за какие оправдания не получить помилование.

- Ой, ну чего вы так врываетесь?.. - ёрзает на моем кресле оглымовская сучка, изображая возмущение. - Помешали нам с Маратиком! Вот не стыдно подглядывать за чужим счастьем?

Внутри меня жгучей лавой бурлит страх. Чудовищный и неотвратимый. Надо как-то всё объяснить. Надо... заставить... нет, попросить поверить... На секунду прикрываю глаза, подбирая слова. А когда открываю снова, Маня уже стоит передо мной с моим телефоном в руке. И смотрит... нормально. Безо всяких обвинений в измене. Я судорожно сглатываю, уставившись на неё. Не знаю, что и думать.

- Где твоя охрана? Пусть уберут отсюда этот мусор, - недовольно говорит моя жена и брезгливо тыкает пальчиком в сторону изрядно обалдевшей “любовницы”.

Как по заказу, в кабинет наконец забегают два крепких молодчика. При виде обнаженной грудастой девушки за моим столом оба аж спотыкаются. Впрочем, приходят в себя довольно быстро и с большой охотой выгребают ее из кресла.

- Одежду! - извивается в их руках Полина. - Одежду мою забыли!!

Они притормаживают. Видя всеобщий ступор, Маня качает головой и быстро заглядывает под стол. А затем спокойно выбрасывает найденные там штаны и пиджак в окно.

- На улице пусть оденется, - предлагает жестко.

Когда мы наконец остаемся одни, я оттягиваю воротник рубашки и делаю глубокий вдох.

- Как там твоё достоинство, которым клялся? - с усмешкой спрашивает Маня. – Еще не отваливается?

- Мань, я... - прочищаю горло и не слишком уверенно тянусь к ней, желая обнять. - Я не...

Она сама делает шаг в мои объятия и щелкает меня по носу.

- Ладно, расслабься. Я всё слышала. Ты мне набрал, а связь так и не отключил. Так что казнь отменяется.

Я тупо перевожу взгляд с её смеющегося лица на экран своего телефона, на котором так и мигает отсчет мобильной связи. И от облегчения меня аж слегка в сторону ведет. Жена заботливо подхватывает меня под локоть и тянет на выход.

- Тебе точно надо пообедать, уже сквозняком с ног сдувает. Вот что бывает, когда гениталиями клянешься направо и налево.

Остатки чудовищного напряжения наконец меня отпускают окончательно, оставив после себя только испарину. Как напоминание на будущее.

- А чем тогда мне клясться, солнце? - поворачиваю голову и нежно целую жену в висок.

- Ничем. Просто будь верным. И всё у нас будет хорошо.

 

Конец