Правила волшебной кухни 3 - Олег Сапфир

— Ну не охрана, значит, а свита. Говорю же — понты. А на самом деле все вот эти вот просто для массовки припёрлись с целью пожрать нахаляву. Не боись, они не опасные.

— Да я и не… кхм… ладно.

Я взял с барной стойки наполовину исписанный Джулией блокнотик и двинулся между столами.

— Чем могу угостить вас, синьоры? — спросил я как можно более буднично у первых бородачей, а затем огласил меню.

Тут-то со мной наконец-то заговорили. Начался, что называется, ажиотаж. Вразнобой, домовые заказывали у меня сладости, в основном «сфольятеллу». Губа у венецианской нечисти оказалась не дура. Ну и кофе, конечно же.

— Синьорина Женевра, помогите с напитками.

— Конечно, синьор Артуро.

— А ты, Петрович, в качестве официанта побегаешь.

Видно было, что домовому такая перспектива не особенно понравилась, но… схавал. Как миленький взял поднос и направился вслед за мной на кухню.

Работали мы быстро, слажено. Впрочем, как и всегда. Через пятнадцать минут все заказы были выполнены — на столиках стояли тарелки с угощениями и любимые итальянцами мензурки с кофе. Причём в случае домовых это были полноценные чашки, которые смотрелись в их руках гармонично. И я даже подумал… а что, если? Хм-м-м…

Ладно! Зал наполнилась сосредоточенным чавканьем, и тут я решил, что пора переходить к разговору. Приблизился к столику дона, который как раз вылизывал крем из трубочки, и тут же попал в немилость к его охранникам. Два бородача насупились и дёрнулись в мою сторону, как будто бы и правда могли бы что-то сделать, завяжись драка, но дон заметил это и махнул им рукой. Мол, всё в порядке.

— Присаживайтесь, молодой человек, — скрипучим, старческим, но тем не менее благородным голосом сказал дон. — Nelle gambe non c’è verità.

А я от такого чуть не поперхнулся. Если перевести фразу дословно, то она будет звучать как: «в нижних конечностях отсутствует истина». Или же… «в ногах правды нет»? Серьёзно? Никогда не слышал от итальянцев такого выражения, но старичок мне уже нравится. Определённо нравится.

Что ж. Я присел напротив и пока что решил помолчать. Этикет, все дела. Раз уж эта пузатая нечисть на полном серьёзе корчит из себя мафиозного дона, то по правилам мне нельзя начинать разговор до тех пор, пока мне не разрешат.

— Меня зовут дон Базилио, и ты позвал меня в гости, — старичок расстроенно покачал головой. — Но ты сделал это без уважения…

— Ничёсе, — вырвалось у меня. — Вы и ваши люди у меня половину холодильников только выжрали. Так что я считаю, что проявил уважение.

— Верно, — кивнул Базилио и тут я впервые заподозрил его в маразме. — Уважение… не в словах! Уважение в деле! — дон начал вещать громко и на весь зал. — Уважение в угощении! Уважение в гостеприимстве!

При этом остальные домовые кивали с таким видом, будто каждое его слово на вес золота, и прямо сейчас он озвучивает нечто нереально мудрое.

— Ты прав, человек, — сказал Базилио, чутка сбавив тон. — Ты проявил уважение. Но всё равно я обязан спросить: понимаешь ли ты, в какую опасность ты сам себя загоняешь прямо сейчас? Ведь ты общаешься с тем, что ты не понимаешь…

— Но я ведь общаюсь с уважением.

— Уважение! — будто следуя рефлексу заорал Базилио.

— И так же со всем уважением…

— Уважение!

— … я хотел бы…

— Попросить меня об услуге? — перебил дон. — Ха! Но ведь мои услуги стоят дорого. Очень-очень дорого. Причём деньги меня мало интересуют, молодой человек. У меня совсем другие ценности.

— Я понимаю, — кивнул я. — И я уважаю…

— Уважение!

— … ваши ценности. Вот только я прошу вас не об услуге. Я предлагаю взаимовыгодную сделку. Если вам будет угодно, бартер.

— Бартер? — дон почесал бороду. — Мне интересно. Говори.

— Мне нужно четыре домовых, которые согласятся поработать в одном заведении. При этом работать с человеком, так чтобы он знал про них и, конечно же, видел их.

— Хм-м-м…

— Знал, видел и уваж…

— Уважение! Дай-ка подумать.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Дон смотрел на меня, а я смотрел на дона.

— Это безумие, — наконец произнёс он. — Это не реально. Домовые не работают на людей открыто, это закон и это традиция. Мы — духи дома. Если мы помогаем, то мы помогаем незаметно. А явное сотрудничество, молодой человек, это против нашей природы.

— Боюсь, дон Базилио, вы спешите. Вы ведь так и не выслушали, что я предлагаю вам взамен.

— Хм-м-м…

— Я предлагаю отпраздновать в «Марине» два домовых праздника.

Кто-то в зале ахнул, кто-то охнул, кто-то поперхнулся канолли, а Петрович так сильно и звонко шлёпнул себя по лбу, что как бы сотряс не заработал.

— Не надо, Маринарыч! — заверещал он, как резаный. — Ты не понимаешь, на что ты подписываешься! Это же… м-м-м-м! — обернувшись, я увидел, как два мордоворота дона Базилио зажали моему домовому рот.

— Отпустите Петровича-то, — пожурил я Базилио, и тот согласно махнул рукой своим:

— Освободите, — а следом задумался.

Пристально смотрел на меня, пока в маленьких глазёнках бушевали бури. И, наконец, кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Я согласен. Ты действительно говоришь на языке дела. Праздники — это серьёзно. Теперь скажи, какие именно работники тебе нужны?

Тщательно избегая слова «уважение», я поведал дону что мне нужны сотрудники в пекарню. Хлеб, булочки, сладости, возможно пицца, возможно фокачча, возможно… что-то ещё. Меню до сих пор не утверждено, так что впереди меня самого ожидают сюрпризы. Но общий смысл до домовых я донёс.

— Хм-м-м, — протянул Базилио. — Старый Карл отлично подойдёт для этого дела. Умелые руки, понимание теста и печей. К тому же он уже давно сидит без дела в своём палаццо на Сан-Поло, после того как хозяева укатили в Милан…

Дальше дон вслух начал перечислять другие подходящие кандидатуры. Некого Марчелло, который живёт в кондитерке на Кампо Сан-Бартоломео и искренне ненавидит своего хозяина-француза за то, что он француз. Ну и наконец Луиджи и Джузеппе, которых было бы здорово задействовать в качестве грузчиков-разноразбочих. Эти двое, насколько я понял, были совсем ещё молодыми домовятами и собственным домом не обзавелись. Потому тусовались всё свободное время