Правила волшебной кухни 3 - Олег Сапфир

— А ты чего делаешь? — не удержался я от вопроса.

— Ну как? — важно ответил Петрович, спрыгивая обратно на стол. — Ты сам сказал, что разговор будет серьёзным. А деловому человеку не пристало общаться с другим деловым человеком чёрт те в чём.

— Ага.

— Садись, Маринарыч, — домовой взмахнул рукой, и ко мне, будто приглашая присесть на себя, подъехал стул.

Я сел и терпеливо дождался, пока Петрович усядется верхом на тыкву.

— Итак? — ещё одним небрежным жестом, домовой пригласил меня к разговору.

— Ты готов?

— Да.

— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда иди и помой вытяжку.

— Чо? — Петрович малость потерялся.

— Я не с тобой хотел серьёзно поговорить, а синьориной Женеврой. А ты давай-давай, займись уже делом…

— А сразу не мог сказать⁈ — зло крикнул Петрович, срывая с себя бабочку. — Вот ты… гад ты, Маринарыч! — а затем спрыгнул с тыквы и в расстроенных чувствах удалился на полку.

Я же дождался, когда его место займёт Женька.

— Синьорина Женевра, — начал я. — Скажи, пожалуйста, ты ведь знаешь про других венецианских домовых? Сама, помнится, рассказывала про какие-то касты. Ещё и Петровича в одну из них пристроить хотела.

— Конечно же знаю, — кивнула домовушка.

— А можешь мне устроить с ними встречу? — спросил я так прямо, как только мог. — Не со всеми, я имею ввиду. У вас же наверняка имеется какое-то своё… э-э-э… руководство?

Женевра замерла.

— В каком смысле «устроить встречу»?

— В самом что ни на есть прямом. Я хотел бы встретиться с ними прямо сегодня и прямо сейчас. Если это тебя, конечно же, не затруднит. Сможешь?

— Нет! — домовушка аж руками всплеснула. — Это исключено! Так не делается! Мы не выходим на контакт с людьми по первому зову! Даже за предложение такого дон и наказать может!

— Дон? — переспросил я. — Какой ещё дон?

Женевра ладошкой захлопнула рот, но было уже поздно. Проговорилась.

— Домовой дон, — прошептала она, оглядываясь. — Крёстный отец всех домовых Венеции. Его власть везде. Он решает наши споры, наказывает провинившихся, даёт разрешение на переезд… он — везде! Он — закон!

— Ага, — кивнул я, не в силах скрыть улыбки. — Типа как у мафии?

— Я не должна была это тебе рассказывать, — совсем уж тихо добавила Женевра. — Будем надеяться, что в случае чего тебе никто не поверит. Забудь, пожалуйста.

— Не забуду, — настоял я. — Мне всё равно нужна встреча с этим вашим доном. Или с каким-нибудь уполномоченным представителем. Прямо здесь, в ресторане.

— Маринарыч, ты совсем дурной? Ты хоть понимаешь, о чём просишь-то? Это же не шутки!

— Дон не любит, когда его беспокоят! А особенно, когда его беспокоят люди! Ты хоть понимаешь, какими могут быть последствия⁈

В подобном ключе прошли минут, не соврать, двадцать. Домовые пытались отговорить меня, а я уговаривал домовых меня не отговаривать. Но в конце концов прожал мелких упрямцев:

— Я понимаю все риски. И мне это действительно нужно для дела. Для ХОРОШЕГО дела, — поднажал я, — выгодного обеим сторонам. Всю ответственность я беру на себя, а от вас просто прошу организовать встречу.

Домовые переглянулись меж собой, и Женевра наконец махнула рукой.

— Ладно. Пропадать, так пропадать. Жди…

Оба юркнули куда-то в никуда — не то под стол, не прямиком в тени. Кухня погрузилась в тишину, и я остался один. Что ж! Если уж я принимаю высоких гостей, нужно быть готовым. А лучший способ расположить к себе венецианца, как мы сегодня выяснили, это сладкое. Будь то человек или домовой… нет! Особенно, если он домовой.

Нужно что-то традиционное, и в ассортименте. Начинаем готовить! Первым делом канолли, на которых мы с Петровичем уже съели несколько сот венецианских собак. Наполнять я их буду непосредственно перед подачей, а пока что просто сделаю трубочки. Тесто на цилиндрики, цилиндрики в кипящее масло, готово.

Начинка будет самая что ни на есть классическая. Протёртая рикотта с добавлением сахарной пудры, апельсиновых цукатов, которые в Венеции пихают к месту и не к месту, щепотка корицы и крошка тёмного шоколада. Есть.

Дальше сделаем «Сфольятеллу». Честное слово, каждый раз когда я берусь за слоёной тесто и понимаю, что оно предназначено не для самсы, на меня накатывает уныние. Но… так сегодня надо.

Ну и третий пункт сегодняшнего меню — это аранчини. Крохотулечные рисовые шарики с начинкой из расплавленной моцареллы, зажаренные аж до хруста. Казалось бы — самостоятельное блюдо, но итальянцы всё равно считают его десертом. А значит и я считаю.

Плюс кофе. Мне понадобится много-много чёрного кофе.

Работы было много и трудился я, не особо глядя на часы. Без четверти четыре заполнил кремом последний канолли, отложил кондитерский мешок и услышал стук во входную дверь. Пошёл открывать, но едва оказавшись в зале понял, что приглашения никто не ждал.

В зал уже заходили гости. Мно-о-ого гостей. Крепкие мужички ростом с Петровича, штук сорок, а то и все пятьдесят. Одеты они были при этом как карикатурные мафиози: шляпы с полями, чуть мешковатые костюмы, галстуки… и бороды.

Чёрные, карие, рыжие, седые и даже блондинистые. Настоящий волосатый фейерверк! Лицо при этом хитрые, как у хорьков. Не усдосужившись даже поздороваться, вся эта делегация молча занимала столики. И последним, насколько я понимаю, в зал вошёл он.

Дон! На голову выше всех остальных, а шире раза в два. Толстенький такой, упитанный, в бежевой жилетке поверх полосатой рубахи, и подтяжками поверх жилетки, что как бы… ну ладно. Из кармана небрежно висела массивная золотая цепочка от часов, которые он не преминул тут же продемонстрировать.

Дон небрежно достал их, щёлкнул крышкой, посмотрел время и убрал обратно. Затем обвёл зал важным взглядом и направился к центральному столику. Один из домовых тут же бросился к стулу и упал на карачки, так чтобы дон шагнул ему на спину, как на ступеньку.

— Вот, — услышал я шёпот позади, обернулся и увидел Петровича с Женеврой.

— А это что такое? — шёпотом спросил я. — Вы вообще ВСЕХ домовых Венеции ко мне в ресторан решили привести?

— Не бери в голову, Маринарыч, — отмахнулся мой отечественный домовой. — Это у них понты такие местные. Типа охрана дона.

—