Хикикомори 2. Адаптация - Агни Тлеющий

«Мой».

Это слово, сказанное ею так легко и так естественно… Оно ударило в солнечное сплетение сильнее любого призрачного послания.

Я почувствовал, как уши заливает жар, и быстро перевел взгляд на экран, где одна из официанток «случайно» уронила полотенце прямо перед боссом. Но даже этот откровенный фансервис не мог отвлечь от тепла Кимико, от ее мягкой груди, прижатой к моей руке, от ее доверия.

Постепенно, под треск виртуального костра в аниме и глупые шутки официанток, страх Кимико отступил полностью. Ее тело расслабилось, пальцы перестали впиваться в мою руку, но прижиматься она не перестала.

Наоборот. Она словно пригрелась у моего бока, найдя там убежище от жути, навеянной доской. Ее дыхание стало ровнее, голова чуть склонилась к моему плечу. Запах ее шампуня, смешанный с легким ароматом неуловимо женственного парфюма, заполнил все пространство вокруг.

Никакой призрак с нами больше на контакт не выходил. Я специально следил за мелочами в комнате. Думал, может начнут карандаши двигаться сами по себе, или станет холоднее, может окно откроется само, или свет начнет мигать в коридоре, но нет. Ничего не происходило.

Я даже был морально готов услышать какой-нибудь потусторонний и зловещий шепот, в конце концов мое воображение нарисовало жуткое приведение, оказавшееся прямо у меня в комнате, но дальше воображения эта картинка не пошла.

Я сидел, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это хрупкое доверие и невероятную близость между мной и Кимико. Рука, к которой она прижималась, онемела, но это был сладкий паралич. Я ловил каждое ее движение, каждый вздох, каждый тихий смешок над аниме.

Мир за пределами этого дивана, со всеми своими угрозами, призраками и еще черт знает чем, перестал существовать. Было только это тепло, эта тяжесть ее головы на плече, этот невероятно приятный факт — Кимико здесь, со мной, и ей хорошо.

Эпизод аниме закончился, на экране поплыли финальные титры. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только гудением системника и нашим дыханием. Кимико потянулась, как котенок, ее тело выгнулось, еще сильнее прижавшись ко мне на мгновение, а потом она откинулась на спинку дивана, глядя на меня сонными, но уже полностью спокойными глазами.

— Ох… — она сладко зевнула — Наверное пора спать. Уже поздно.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Было видно, что страх истощил ее силы. Поэтому уже после просмотра двух серий Кимико была готова уйти в царство снов. Предвкушение и легкая паника смешались у меня в животе.

Девушка посмотрела на диван, потом на футон, свернутый в углу. Потом ее взгляд вернулся ко мне. В нем не было ни капли кокетства или игры. Только усталость, остаточная, глубокая тревога и желание поспать.

— Кайто-ку… — ее голос был тихим, почти умолящим — Я… я не могу спать одна сегодня. На диване. После… этого — она кивнула в сторону доски Уиджи — Мне будет страшно. Очень. По правде мне все еще страшно. Не уходи на пол, пожалуйста. Ложись… со мной. Здесь. На диване.

Она произнесла это так просто и без каких-либо подтекстов, как будто просила передать соль. Но для меня эти слова были как удар молнии в бушующую грозу. Лечь с ней на одном диване. Спать… В темноте. После всего, что было… и что могло бы быть.

Волна жара накрыла с головой. Кровь ударила в виски, и не только…

Мозг лихорадочно зарисовал картины, вот же долбаное воображение: ее тело рядом под одеялом, ее дыхание на моей шее, ее большая грудь без нижнего белья, прижатая ко мне в темноте… И страх перед призраком Окияры-сан растворился в куда более реальном, сладком и пугающем ожидании всего этого.

— Я… — я сглотнул ком в горле — Ты уверена? Диван не очень широкий даже в разложенном виде… Ведь он никогда не предназначался для двух человек…

— Уверена — она ответила твердо и без колебаний. Ее глаза смотрели прямо в мои, и в них читалась только потребность в защите и доверие — Мы… мы как нибудь поместимся. Иначе я просто не усну. А если ты не согласишься, то я слезу, и лягу прямо на тебя — усмехнулась она.

Она не кокетничала. Ну может чуть-чуть. Но при этом она действительно боялась, я это чувствовал. И ее уязвимость, просьба о защите… Она разбила последние барьеры моей неуверенности и неопытности.

— Ладно — тихо сказал я, чувствуя, как улыбка, широкая и немного безумная, расползается по лицу.

Взволнован? Безумно. Счастлив? ОЧЕНЬ! Я впервые буду спать с девушкой на одной спальном месте! А она еще и не скрыла своих «красавиц» лифчиком! В моей голове сейчас танцевали счастливые мужские половые гормоны в виде «угукающих» мартышек.

— Я как всегда оставлю очень тихо свою спокойную музыку. И включу ночник, чтобы тебе было поспокойнее…

Кимико кивнула, и отпустила меня. Девушка отправилась в ванную комнату. Только на этот раз она захватила с собой свой рюкзак.

Я все сделал, отвернул ночник в сторону стены, чтобы он не светил в глаза, а лишь рассеивал свет и оставил музыку. после этого пришлось еще ждать пару минут в течении которых я не решался лечь. Так и пришлось стоять, не зная куда себя деть. Изо всех сил старался не думать о Кимико.

Попытался подумать об призраке Окияры-сан, но глупое перевозбужденное воображение начало вместо страшных образов, рисовать сексуальные!

Кимико вернулась в своей ночнушке и я обалдел уже третий раз за вечер. Она была в черной ночнушке, которая подозрительно походила на ее костюм, в котором она и пришла. Только вместо черной рубашки, на ней была сорочка, которая едва прикрывает попу. Если бы не струящиеся шелковые черные штаны, то я бы мог открыто пялится на ее сочную попу. Хорошо, что она решила все-таки надеть штаны…

Кимико улыбнулась облегченно и благодарно. Она скинула тапочки и устроилась на диване у стены, накрывшись пледом до подбородка, оставив место для меня. Ее глаза, большие и темные в полумраке, следили за мной.

Я погасил монитор, оставив только слабый свет ночника. Комната погрузилась в глубокие, но не пугающие сумерки.

Я подошел к дивану, сердце колотилось как сотня барабанов. Аккуратно, стараясь не задеть ее, я лег. Диван и правда был узковат. Наши тела неизбежно соприкоснулись, бок к боку, от плеч до бедер. Я почувствовал тепло ее тела через ткань своих шорт, упругость ее бедра.

— Удобно? — прошептал я, замирая,