Жена на год - Милена Кушкина

— Возьми амулет, — она кивнула в сторону Рианы.

На негнущихся ногах я побежала к девушке, отметив, что она, в отличие от своего брата, просто спит:

Цепочка порвалась, и кулон упал на пол. Я принялась шарить руками, разгребая каменную крошку, что была повсюду.

От охватившей меня паники сердце было готово выскочить из груди, убив меня раньше времени.

К счастью, магический отблеск позволил все же найти кулон.

Я схватила подвеску, зажала ее в ладони и метнулась назад к жрице.

— Я могу сделать для тебя одно послабление, — задумчиво произнесла она, и в ее голосе я впервые услышала сочувствие. — Считай это моим подарком. Ты можешь вернуться в свой мир и остаток года провести дома, в кругу близких.

Я отшатнулась, представив, что остаток своего последнего года я проведу одна, запертая в старой квартире.

— Они и есть мои близкие, — сказала я, указывая на Ксаверна и Риану. — Я отдаю свою настоящую жизнь за своего мужа Ксаврена Тарукса и прошу оставить меня в этом теле до конца моего контракта!

Повисла гнетущая тишина.

Я боялась, что магия не сработает, Мой муж не дышал уже несколько минут.

Что, если все будет зря?

Ладонь, что сжимала амулет, опутали тончайшие серебряные и золотые нити. По руке разлилось тепло, переходящее в жар. Оно стало медленно подниматься выше. К сердцу.

— Жертва принята! - голос Жрицы был таким могучим, будто исходил из недр земли.

Зеркало покрылось паутиной трещин, а маленькая испуганная девушка, что была в нем спрятана, забилась в угол и замерла.

Тепло от амулета достигло груди и на мгновение сжало ее. А потом я почувствовала, как из меня выходит воздух, будто невидимый шарик сдувался.

Я поняла, что это безвозвратно ушла моя жизнь. Разжав ладонь, я увидела, что она вся покрыта сажей.

Грудь Ксаврена судорожно поднялась. Он снова мог дышать.

*Ксаврен Тарукс*

Боль. Такая, что не помнишь себя и темнеет в глазах.

Я провалился в нее, словно в болото.

Думал, что мне пришел конец, даже дышать не мог Сознание держалось на тончайшей ниточке. Я знал, что нужен Риане и Вианель. Без меня они не смогут.

Новый приступ скрутил так, что вытеснил из головы все мысли.

Я уже ждал, когда все закончится. Только ледяная смерть могла прекратить мои страдания, и я молил ее о том, чтобы не задерживалась. Но она все не приходила.

Спустя целую вечность я смог сделать первый спасительный вдох.

Легкие разорвало от обжигающей боли, будто мне кипящей кислоты залили. Закашлялся Думал, что выплюну все внутренности на пол.

Но несмотря на все это, я чувствовал, что смерть отступила.

Грудь ходила ходуном, я через боль старался надышаться.

Сознание медленно прояснялось. Постепенно возвращались зрение и слух, но все было каким-то нереальным, будто я смотрел через толщу воды.

Первое, что я увидеп, когда с трудом разомкнул глаза, была Вианель. Она стояла возле меня на коленях, низко склонившись. По грязным щекам текли слезы, волосы спутались, а губа была разбита.

Но не было сейчас для меня женщины прекраснее. Ее глаза лучились теплом и нежностью!

Так может смотреть только любящая женщина!

Новое, неизвестное чувство наполняло меня изнутри, разливаясь по телу волнами эйфории.

У нас с Вианель будто был один источник тепла на двоих, он согревал и успокаивал.

Чуть в стороне стояла жрица, наблюдая за нами.

— Пусть свет войдет в ваши души, а тепло согреет сердца, — тихо сказала она.

Вианель слабо улыбнулась и взяла меня за руку. Я сжал ее горячие пальцы, не желая больше никогда их отпускать.

— Теперь все будет хорошо, — прошептал я.

Что именно будет хорошо, и когда наступит это ‘теперь’, я не знал. Просто так чувствовал.

Рядом со мной была предназначенная мне женщина, и я больше не хотел с ней расставаться.

Никогда.

Услышав мой голос, Вианель судорожно всхлипнула и утерла грязной ладошкой слезу.

Я попробовал шевельнуться, но боль все еще никуда не ушла, она лишь затаилась и стала немного тише.

— Надо вызвать лекаря и помочь Риане, — сказала Вианель устало.

Риана! Как я мог забыть о сестре!

— А Николас? — спросил я, через силу поднимаясь. — Он хотел…

Договорить я не успел. Увидел тело учителя, лежащее у алтаря без признаков жизни.

От боли снова потемнело в глазах, но я успел заметить Риану, которая уже сидела на каменной плите и удивленно озиралась по сторонам.

Меня унесло волной упокоения. Любовь к этим двум женщинам переполняла меня до краев.

Но каждую из них я любил по-своему, и одно другому никак не мешало.

В следующий раз глаза я открыл уже в своей собственной постели.

Было темно, комната едва освещалась теплым ночником, стоящим на прикроватной тумбочке.

Я осторожно пошевелился, прислушиваясь к своему телу. Все целое, боли нет. Наоборот, я был полон сил и энергии, словно заново родился.

Повернувшись набок, я увидел Вианель, что задремала на соседней подушке. Во сне ее локоны разметались по белоснежной подушке, ссадина на губе почти полностью зажила.

Значит, я здесь лежал уже не один день, а она была рядом.

Тихо звякнула цепочка на груди. Подняв руку, я нащупал амулет. Тот самый. Значит, на этот раз он питал энергией меня.

Но было и еще одно открытие. Чтобы удостовериться в своем наблюдении, пришлось заглянуть под одеяло.

Действительно. Кто-то заботливо меня раздел, прежде чем уложить в постель. И теперь я без труда мог убедиться, что мое тело полностью восстановилось, а некоторые части особенно полны энергией.

Вианель тихо заворочалась во сне и прижалась ко мне ближе. Ее дыхание стало глубже, рука непроизвольно легла мне на грудь. Даже сквозь сон она тянулась ко мне, и это открытие заставило мое сердце учащенно забиться.

Я осторожно накрыл ее руку своей, наслаждаясь этой простой близостью.

В полумраке лицо моей маленькой иномирянки казалось особенно нежным и беззащитным.

Я не мог отвести взгляд от ее слегка приоткрытых губ, от длинных ресниц, что отбрасывали тени на щеки.

- Вианель, — тихо позвал я, едва касаясь губами ее волос.

Она медленно открыла глаза, и в них сразу же отразилось беспокойство.

— Ксаврен? Ты... как ты себя чувствуешь? — она тут же попыталась отстраниться, но я удержал ее руку.

Больше не хотелось ее отпускать.

— Лучше, чем когда-либо, — искренне ответил я, глядя прямо в ее глаза. Особенно сейчас, когда