Жена офицера. Цена его чести - Чарли Ви

твёрже. – Я понимаю, замуж за меня вряд ли пойдёшь. Поэтому не зову. Но съехаться… чтобы я был рядом. Помогал тебе. Детей видел каждый день. Чтобы не приезжать-уезжать, а просто… быть.

Я молчала. Смотрела на него, на эту листовку, снова на него. Мысли путались, сердце колотилось в горле.

– Архип…

– Я знаю, что ты можешь найти лучше, – перебил он резко. – Знаю. Ты красивая, умная, с двумя детьми, но для нормального мужика это не проблема. Ты лучше меня в сто раз. Но я… – он взял мои руки в свои. – Я, когда еду по городу или иду куда-то, я всех с тобой сравниваю. И понимаю: нет никого лучше. Для меня ты одна. Единственная.

Он наклонился и поцеловал мои руки. Нежно, осторожно, будто боялся спугнуть. Я закрыла глаза от нежности и его тепла.

Когда он отстранился, я ещё несколько секунд не могла открыть глаза. Просто сидела, приходя в себя.

– Надя, – позвал он тихо. – Скажи что-нибудь.

Я открыла глаза. Посмотрела на него.

– Надо сначала всё обдумать, – ответила я. – Место посмотреть. Дома там, наверное, недешёвые. И потом…

– Так значит, ты не против? – перебил он с надеждой в голосе, и у меня защипало в носу.

– Я не против, Архип, – кивнула я. – Большего обещать пока не могу, но… да. Я хочу попробовать ещё раз.

Он выдохнул так, будто всё это время не дышал. Притянул меня к себе, обнял, уткнулся лицом в мои волосы.

– Спасибо, – прошептал он хрипло. – Спасибо, родная.

Эпилог

(Надя)

Февраль в этом году выдался на удивление снежным и в то же время солнечным. За окнами нашего нового дома всё искрилось и переливалось – пушистые шапки на ветках берёз, сугробы вдоль забора, даже крыша сарая, которую Архип обещал весной перекрыть, сейчас выглядела как открытка.

Мы переехали в начале января. Спешно, немного суматошно, но зато с чувством, что мы начинаем новый этап в нашей жизни с нового года.

Дом оказался даже лучше, чем на картинке. Светлая гостиная с огромными окнами, тёплый пол на кухне, детская, где мы поставили две кроватки. Мия пока спала в нашей спальне, но я уже подготавливала ей место. И главное – большая веранда, где летом можно будет пить чай и смотреть, как дети возятся во дворе.

Сегодня мы принимали гостей. Первое настоящее новоселье.

Артём с Вероникой и Алёнкой приехали первыми. Вероника за эти месяцы расцвела: округлилась, стала мягче, спокойнее. Она была на пятом месяц, ждали мальчика. Артём от неё не отходил, носил сумки, подставлял стул, ловил каждый взгляд. Я смотрела на них и улыбалась, столько счастья было в их глазах.

– Проходите, раздевайтесь! – я метнулась в прихожую, принимая куртки. – Замёрзли с дороги?

– Нормально, – Артём хлопнул Архипа по плечу, обнялся с ним. – Машина тёплая. Ну, показывай свои хоромы.

– Потом покажу, – усмехнулся Архип. – Сначала на улицу. Там мангал дымит, Серёга уже колдует.

Серёжа, муж Оксаны, приехал чуть раньше и сразу взял на себя приготовление шашлыка. Они с Оксаной помирились окончательно и сейчас, глядя на них, я тоже видела, как всё налаживается. Она светилась, он смотрел на неё с обожанием. Наверное, прощать – это вообще женская сверхспособность. Или глупость. Но глядя на Веронику, на Оксану, на себя, я склонялась всё же к первому.

Мама приехала последней. Я заметила, как она замешкалась на пороге, как обвела взглядом дом, остановилась на Мие, которую я держала на руках. Она всё ещё обижалась на меня, что я не сказала ей про беременность, не позвала, не дала быть рядом с самого рождения внучки.

– Мам, – позвала я тихо. – Проходи.

Она кивнула, разделась, прошла в гостиную. И тут же подошла к Мие и протянула руки.

– Дай-ка я на неё посмотрю. Соскучилась по этой девчушке синеглазой.

Я передала дочь. Мама взяла её осторожно, будто хрустальную, вглядываясь в её личико. Мия улыбнулась беззубым ртом, потянулась к бабушкиным волосам.

– Красавица, – выдохнула мама, и голос её дрогнул. – Вся в тебя.

– Ага, – я обняла её за плечи. – Только глаза Архиповы.

Мама вздохнула, покачала головой, но ничего не сказала. Она вообще в последнее время стала реже говорить про свои обиды. Видимо, поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы дуться на родных.

– Ладно, – она чмокнула Мию в макушку. – Идите, занимайтесь гостями. Я с ней посижу.

Я благодарно улыбнулась и выдохнула.

На улице кипела жизнь. Мужчины собрались вокруг мангала – Архип, Артём и Сергей. Оттуда доносились взрывы хохота, запах дыма и жарящегося мяса. Во дворе Алёна и Стёпа лепили снеговиков. Снег сегодня был мягкий, липкий, и у них уже получилось два кривоватых, но очень симпатичных снежных кома.

Я зашла в дом, на кухню. Оксана и Вероника уже вовсю орудовали ножами: резали овощи, накрывали на стол.

– О, Надя, иди к нам! – позвала Оксана. – Ты как? Рассказывай.

– Всё хорошо, – улыбнулась я, берясь за разделочную доску. – Мама Мию забрала, так что я в твоём распоряжении.

– Ой, как хорошо, – Вероника откинулась на стуле, поглаживая живот. – Этот мальчишка меня выматывает.

– Сложно? – спросила я, нарезая огурцы.

– Сложнее, чем Алёнку, – призналась она. – Тошнота до сих пор, спина болит, настроение скачет. Артём уже замучился со мной.

– Он выглядит счастливым, – заметила Оксана.

– Да, – Вероника улыбнулась, и в глазах её засветилось то самое тепло, которое бывает только у по-настоящему любимых женщин. – Он очень старается.

– А у меня, наоборот, – я отложила нож, взялась за помидоры. – С Мией сложнее было. Токсикоз жуткий, слабость, потом этот вирус... А со Стёпой вообще легко, я и не заметила, как беременность пролетела.

– Везёт, – вздохнула Оксана. – А у нас с Серёжей пока никак.

– Оксан, не переживай, – я коснулась её руки. – Всё будет. Вы же только недавно сошлись по-настоящему. Дай организму время.

– Знаю, – она улыбнулась, но в глазах читалась грусть. – Просто хочется уже. Мы столько времени потеряли из-за нашей дурости.

– Наверстаете, – уверенно сказала Вероника. – Вон мы с Артёмом тоже не сразу...Сколько времени потеряли. Жалко, конечно, но если постоянно об