Владимир Татлин - Анатолий Анатольевич Стригалёв

В Москве Татлин знакомится со сверстниками и почти «земляками» Д.П. Левенцом (род. в 1882-м, учился в УЖВЗ в 1901‒1904 годах) и М. М. Харченко (род. в 1885-м, в УВЖЗ – в 1903/04 уч. г.), крестьянскими парнями из-под Полтавы, настойчиво стремившимися к художественному образованию [440]. Они подготавливают Татлина к экзамену в УЖВЗ.

Тринадцатого августа 1902 года он подает прошение «о допущении к конкурсному экзамену для поступления в первый класс общеобразовательного отделения учеником» [441]. Отданная в числе документов в училище любительская фотография запечатлела крупного худого взъерошенного подростка, которому давно мала старая форменная рубашка «реалиста»; за его спиной – кафельная печка и мольберт с подрамником, аккуратно завешенным белой тряпочкой.

Обучение в первом классе он начал с осени 1902 года и, вероятно, вскоре переселился в квартиру дяди, Николая Никифоровича Татлина (1851‒1912), по адресу: Пантелеевская улица (она же – переулок), дом Какушкина (№ 11), кв. 2, ставшую на ряд лет его московской базой. Татлин, когда стариком вспоминал своих соучеников по УЖВЗ, перечислял только юношей, поступивших в 1902 году в первый общеобразовательный класс: И.К. Алтухова, Н.С. Зайцева, П.И. Иванова, А.В. Лысенко, А.С. Рыбакова: «Вместе учились на вечерних занятиях (рисунок)» (Ж, VI). Сам Татлин проучился в УЖВЗ 1902/03 учебный год и больше в его списках никогда не упоминался. Он был отчислен, как многие, после первого года обучения – то ли был недостаточно подготовлен, то ли по дисциплинарным причинам. В «Автобиографии» констатировал лаконично и сурово: «В 1902 году поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества в Москве, но через два года [через год, как видим. – А.С.] был исключен за неспособностью».

Значит, сведения, приведенные Татлиным в августе 1928 года – «Специальное образование: в Училище ЖВЗ (1902‒1904) у К. Коровина и Серова. <…> В УЖВЗ (1909‒1910)», – не отвечали действительности. К тому же Серов и К. Коровин никогда не преподавали на общеобразовательном отделении; а если бы даже Татлин вторично обучался в этом училище, Серов, как известно, с 1 февраля 1909 года ушел оттуда и тогда же заявил: «Ни в каких казенных училищах и академиях учить больше не стану» [442].

Бродячая жизнь и занятия истощили здоровье молодого Татлина, и летом 1903 года, на средства отца, он лечился от малокровия в Железноводске. Татлин-старший просил директора УЖВЗ князя А.Е. Львова оставить сына на второй год [443], но получил официальный ответ, где говорилось:

Сын Ваш Владимир Татлин исключен за неуспеваемость в занятиях и неодобрительное поведение [последние три слова внесены в черновик документа другой рукой. – А.C.] постановлением Совета преподавателей училища 30 апреля, и постановление это утверждено Его Императорским Высочеством Августейшим Попечителем Училища [имеется в виду московский генерал-губернатор, дядя царя, вел. кн. Сергей Александрович. – А.С.]; принять его обратно в училище не представляется возможным [444].

Путь к художественному образованию виделся закрытым.

E.Н. Татлин умер в феврале 1904 года, а юридическим опекуном В. Татлина (до совершеннолетия) стала мачеха Наталья Николаевна, которая в мае того же года запрашивает оставшиеся в УЖВЗ документы, понадобившиеся для поступления в Одесское училище торгового мореплавания. В навигацию 1904 года он плавает матросским учеником на учебном парусном судне «Великая княжна Мария Николаевна», в чем и получает соответствующее удостоверение.

Однако тяга к искусству пересиливает: летом 1905 года девятнадцатилетний Татлин сдает экзамены в Пензенское художественное училище [445] и поступает по рисунку в первый гипсовый, первый научно-специальный и третий общеобразовательный классы. В течение 1905‒1910 годов проходит полный курс училища.

Владимир Татлин. Святой Георгий. 1915 (?). Калька, уголь

Пензенское художественное училище им. Н.Д. Селиверстова (ПХУ), когда-то одно из самых молодых в России казенных художественных училищ, имело авторитетную репутацию. Оно открылось в 1897 году в специально построенном и хорошо оборудованном здании, объединявшем училище и художественный музей (с одной из лучших в российской провинции коллекций западной живописи). Солидность архитектуры большого трехэтажного здания, симметричного и увенчанного в центре куполом, совмещение в нем училища и музея рождали целенаправленную аллюзию с Петербургской академией художеств. Строительство здания, содержание музея и училища осуществлялись на средства из капитала, специально завещанного Н.Д. Селивёрстовым (1831‒1890), который когда-то был пензенским губернатором, затем стал одним из руководителей российской жандармерии, жил и работал во Франции. Он был убит в 1890 году в Париже польским социалистом С. Падлевским, что расценивалось тогда Ф. Энгельсом как «самое важное событие в Европе за последние три месяца», поскольку должно было, по его мнению, вызвать «срыв Падлевским франко-русского союза», а это «для всеобщего мира огромный выигрыш» [446].

Обстоятельства основания училища и носимое им имя мецената и патрона накладывали определенный отпечаток на статус и атмосферу ПХУ. Кроме того, учтем, что Татлин поступил сюда в 1905 году – в пору максимального подъема Первой русской революции, с совершенно особой и новой атмосферой общественной жизни, когда, в частности, основные художественные учебные заведения Петербурга и Москвы были временно закрыты.

Директором ПХУ незадолго до поступления туда Татлина был назначен Алексей Фёдорович Афанасьев (1850‒1920) – художник, работавший как в станковой, так и в монументальной живописи, иллюстратор сказок, карикатурист, педагог.

Существуют два списка художников, которых Татлин считал своими учителями. На вопрос «Анкеты 1928 года»: «Можете ли указать, какие художники или отдельные их произведения оказывали непосредственное влияние на Ваши работы?» – Татлин слово «непосредственное» вычеркнул и назвал три, неожиданных в общем ряду, имени: «А.Ф. Афанасьев, М. Ларионов, Пикассо».

Второй перечень, содержащий восемь имен, имеется в черновой записи, сделанной под диктовку Татлина Н.А. Удальцовой в конце 1915 года. Вот он:

Афанасьев, Пикассо,

Михайловский, Машков,

Ционглинский, Бернштейн,

Горюшкин-Скоропудов,

Ларионов, Пикассо,

Машков, Пикассо [447].

Здесь зафиксирован в полном смысле слова «перечень», тут же складывающийся в некую оценку – по существу тактическую.

Не вызывает сомнения, что А.Ф. Афанасьев оказал на Татлина очень большое профессиональное и личное воздействие, по сути был его первым настоящим учителем в искусстве.

Деталь оформления кафе «Питтореск» в Москве. 1917. Фотобумага, серебряно-желатиновый отпечаток. 24,1×23 см

Афанасьев был не выдающимся, но хорошим и вполне своеобразным художником. Он писал небольшие по размеру сцены из народной и исторической русской жизни (знаменит был цикл картин по сатирическим мотивам А.К. Толстого), острые по характеристикам и композиции, очень скупые, но мастерские по колориту, происходящие в экономно и точно обозначенном пространстве, реалистичном и условном одновременно. Формы, контуры, силуэты фигур, цветовые пятна живописи Афанасьева характеризуются укрупненностью, синтетичностью, выразительной передачей сложных движений. При всём том его работам всегда присущи особый юмор, ироничность, черты гротеска, не сводимые только к сюжетным и типажным ситуациям, а имеющие, кроме того, чисто пластическую природу.

Представляется, что все перечисленные качества в той или иной мере свойственны и искусству Татлина – его ранним живописным