Двадцать два несчастья – 10 - А. Фонд

Он отключился, а я невольно чертыхнулся. Ну что мне так не везет?

Я замотался так, что совершенно не думал о деньгах. Касаемо моих дивидендов, мы с Алисой Олеговной договорились поднять этот вопрос после рождественских праздников, а вот запасы от прошлой жизни и БАДов почти исчерпали себя. Большую часть я отдал детям, что-то на ремонт пошло, плюс Москва… В общем, финансовый вопрос вставал все острее, и в санатории денег я быстро точно не заработаю…

Так-так…

Насчет стройки я не переживал, там все финансируется инвесторами, а я свой вклад делаю мозгами и руками. Насчет того, на что жить, — тоже. Еда у нас есть, мелочишка на бензин есть — и нормально.

Да кто ж знал, что Караяннис затребует оплату сейчас. И не заплатить никак нельзя. Уж я-то этого ушлого грека хорошо знаю. Так что нужно искать. Впрочем, я все равно был рад, что поговорил с ним по поводу Валерии, убедившись, что закон на моей стороне.

Я сгреб осколки ноутбука. Надо будет сходить в ремонтную мастерскую, вдруг получится восстановить? Ну мало ли, пластик сломался, а «кишки» уцелели?

До вечера времени было еще достаточно, но возвращаться в Морки сегодня уже не буду: вдруг Валерия вернется? Останусь до завтра.

Но и ночевать в этой полунедостроенной комнате неправильно — дышать краской вредно.

И я сделал то, что хотел уже давно: решил подарить себе хотя бы остаток дня, вечер и, возможно, ночь — позвонил Анечке в надежде, что побуду в теплой компании.

— Алло, — прозвучал в трубке ее нежный голос. — Здравствуй, Сергей.

— Здравствуй, Анечка, — невольно заулыбался я. — Как у тебя дела, родная?

— Ох, Сережа… — вздохнула она.

Голос Ани был какой-то не такой. Я сразу заподозрил неладное, но решил дать ей возможность самой сказать, что не так. С женщинами нельзя сразу в лоб спрашивать, иначе моментально раздуют большой скандал, причем сами же и придумают, за что обидеться. Она сама должна начать говорить о том, что ее беспокоит.

И я принялся рассказывать ей про санаторий, про Валерию, которая пыталась отжать у меня полквартиры. Анечка слушала и иногда вставляла вежливые междометия, но я понял, что это все ей не очень интересно. Наконец, я не выдержал и все-таки спросил, нарушив данный самому себе зарок:

— Ань, что случилось? Ты посмотрела программу с моим участием?

— Посмотрела, — не стала отрицать она. — Переживала за тебя очень! Но ты им всем показал!

Хоть тут все нормально. От сердца отлегло, но все равно что-то с Аней было не так. Голос ее казался делано бодрым, слишком уж наигранным и неестественным.

— У тебя явно что-то случилось, — обеспокоенно констатировал я. — Со здоровьем все в порядке?

— Я в порядке.

Вспомнив ее бывшего, непризнанного поэта, я предположил:

— Может, кто-то обидел тебя? Артем?

— Артем тут совсем ни при чем. — Голос Анечки прозвучал сухо и отстраненно.

— Тогда… у тебя что-то случилось?

— В общем, да, случилось. Я… — Она замялась, сделала паузу.

Я терпеливо ждал, и она выпалила:

— Сережа, в общем, я решила уехать.

— В каком смысле? — не понял я. — Куда уехать? В Москву? Работу нашла?

— Да нет же. Я посмотрела, с работой в Казани для меня сейчас вариантов нет. — Она явно намекнула на последствия моего суда. — В Москву не хочу, там своих полно, да и вообще суета сует. В общем, я решила полностью свалить.

— Куда свалить? — Я все еще не мог прийти в себя от таких новостей.

— На Бали. Знаешь, как говорят, сказочное Бали? — Она хохотнула, но смех получился невеселый. — На Бали.

— А как же… — не мог договорить я.

— А вот так. Я сдала дедушкину квартиру, плюс еще моя пенсия как судьи… она довольно большая. Да и накопления есть. Так что буду жить припеваючи в стране вечного рая и лета.

— Понятно, — пробормотал я. — Надолго туда собираешься?

В душе теплилась надежда, что Аня уедет на месяц-два, нагуляется и вернется.

— Ну, не знаю, — засмеялась она невесело. — Пока года на два-три, а там как получится. Может, и навсегда, если понравится. Буду жить как все эти свободные люди с Бали: босиком, в платье на голое тело, с кокосом в руке и просветлением в душе. По утрам — океан и йога, по вечерам — закаты и медитации… Как-то так. Прости, что не предупредила сразу. До последнего не знала, что тебе сказать, и решила, что сообщу уже оттуда.

— Понятно. Когда улетаешь?

— Через два часа, — сказала она. — Я вообще-то уже в аэропорту.

— Я могу приехать с тобой попрощаться, — сказал я.

— Да нет, Сережа, это вряд ли. Я уже прошла паспортный контроль.

Она еще что-то там мило пощебетала, и мы тепло распрощались, пообещав друг другу не терять связь.

В трубке послышались длинные гудки.

Я смотрел на телефон, где на экране была картинка с мордочками Валеры и Пивасика, и думал: ну как же так? Почему судьба сначала поворачивается к тебе передом, а потом вот так, со всей дури бьет по голове пыльным мешком?

Но я еще не знал, что будет завтра. И что по сравнению с грядущим сегодняшние неприятности — это только цветочки…

Глава 18

Я какое-то время сидел, словно пыльным мешком по голове ударенный, и тупо пялился в одну точку. Не знаю, сколько все это продолжалось, но из оцепенения меня вывел телефонный звонок. Машинально я ответил на вызов.

— Серега! — заверещала Танюха в трубку. — Ты где там пропал⁈ Ты че это, Степке пообещал зайти вечером, поговорить, и не заходишь? Он же тебя ждет. Тебе че, ваще не стыдно? Фу быть таким!

Я промычал что-то нечленораздельное, но Танюхе моего ответа и не надо было:

— Давай дуй сюда, к нам! Степка тебя вон как ждет, ты че там дома делаешь? И вообще, ты че там типа ночевать собираешься, что ли, краской этой вонючей дышать? Не гони так гнать! У нас нормально переночуешь на диване, я уже запасное одеяло из антресоли вытащила! Зря, что ли на табуретку залазила?

Кивнув, я невольно улыбнулся. В жизни могут случаться разные ситуации: срочно нужны