Соло. Книга 8 - Василий Михайлович Маханенко

на развитие подобная энергия идти не могла. Так и оседала в накопителе Лунарис. Как я и думал, начиная с десятого ранга за прогресс отвечала уже только стихия. — Принцип своей стихии. Учитель, почему ты остановился на одиннадцатом ранге в своём развитии?

— Почему остановился? — казалось, что хмуриться было больше некуда, но у Дорна получилось. Его брови буквально сошлись вместе, пока он обдумывал мои слова. — Хочешь сказать, что ты понял принцип?

— Не просто понял, но ещё и успешно воплотил его в жизнь, — кивнул я, после чего во всех подробностях рассказал о своём бое с ультагаром и толпой разломных тварей.

Рассказ получился настолько увлекательным, что вначале Дорн, а затем и вся шестёрка учениц оценили изменения моей магической структуры. Глаза Жасмин начали сиять от осознания новой силы, поэтому пришлось рассказывать о своих опасениях в рассинхронизации. Дорн подтвердил, что подобное опасно, так что взгляд Жасмин потух, но подозрительно живо засверкали глаза древнего мага. Причём чем дольше он на меня смотрел, тем сильней мне хотелось сбежать из радужного разлома куда-нибудь подальше. Может, даже в изнанку. Ибо прямо сейчас Дорн на полном серьёзе думал о том, чтобы меня прибить.

— Знаешь, ученик, я уже даже начинаю жалеть, что сразу не забрал у тебя Лунарис, — заявил древний маг.

— Ты же сам говорил о том, что забрать шпагу у живого человека нельзя, — напомнил я, но, встретившись взглядом с Дорном, сам же и ответил: — Тогда тебя это бы не остановило. Ты просто подумал, что развивать шпагу бесполезно и она тебе ничего не даст. Сейчас об этом жалеешь, но сдать назад не получится. Нападать на своего ученика ты не станешь.

— Не стану? — усмехнулся Дорн. — Ради силы я бы тебя выпотрошил на месте, будь ты хоть трижды моим учеником! Меня волнует только тот факт, что просто так ты сейчас не сдохнешь. С тобой придётся повозиться, «тёмные путы» тому пример. Нет, убить-то тебя я убью, но это будет на руку разломным тварям. Так что сейчас сделать с тобой я ничего не могу, но ведь ты и дальше будешь развиваться? Чем больше тварей ты пожрёшь, тем сильнее станешь. Да, неприятная ситуация.

— То есть за ученика ты совсем не радуешься? — понял я.

— С чего вдруг? — Дорн посмотрел на меня, как на маленького. — Ты молодец, что рассказал о принципе роста, но ты совершенно не молодец, что продолжаешь расти, не передав мне Лунарис. Без чистой стихии тьмы мой рост остановлен. А в нашем современном мире, как я понял, с чистой стихией полная беда. Её попросту нет, и никто эксперименты по её синтезу не проводит. Ведь так?

— Синтез стихии? — удивился я.

— Бездарь, которая не желает учиться, — вздохнул Дорн. — Я тебе книги для чего дал? Чтобы они пылились? Ты их читать должен был, а не заниматься собственным развитием! Всё, расстроил. Ученицы — летим на третий этаж. Мне срочно нужны твари. Либо они, либо я на вас вымещу всю злость, которую породил во мне Соло. Совсем никакого уважения к учителю! Вместо того, чтобы нормально сдохнуть и отдать мне Лунарис, он решил развиваться. И это при том, что даже понятия не имеет, как синтезировать стихию! Тьма, за что мне всё это? Хочу вернуться в прошлое! Раньше меня уважали и боялись. И ученики считали за честь сдохнуть, чтобы отдать мне свою силу. Вот тогда-то были ученики. А что сейчас? Бездари! Вот раньше…

Кажется, я никогда не пойму древнего мага. Вот вообще никогда. Но то, что мы не стали останавливаться, а сразу полетели на третий этаж — это хорошо. Сила сама себя не получит.

Глава 16

— Нам точно нужно двигаться дальше? — спросила Розалин, оценивая открывшуюся на третьем этаже радужного разлома картину.

— Задержаться здесь определённо стоит, — поддакнула Натали, быстро делая несколько зарисовок. — Соло, что скажешь?

— Ученица, почему ты спрашиваешь его, а не меня? — тут же вмешался Дорн.

— Потому что ты сам говорил, что за этот поход целиком и полностью отвечает Соло, а не ты, — ответила Милена, заставив древнего мага крутить головой. Тот ещё не привык, видимо, что мои девочки, на самом деле, являются одним разумом. И это при том, что он сотню лет после гибели Хальги проводил эксперименты с артефактом «Истины».

— Когда я обращаюсь к какой-то из вас, я желаю услышать ответ именно от неё! — потребовал Дорн. Причём, как мне кажется, это уже не первый раз, когда он требует подобное. Но мои невесты плевать хотели на какие-то ограничения. Делают только то, что им нравится. Вот нравится им дёргать Дорна из раза в раз — будут так делать. И сорваться тот на них не сможет, потому что заключил с ними ученический договор.

— Хорошо, учитель, — неожиданно согласилась Натали. — Это поход Соло, поэтому спрашивать нужно у него. В том числе и по поводу всего того, что мы здесь видим. Так что скажешь, Соло? Нам стоит здесь задержаться или нужно двигаться на четвёртый этаж?

Все посмотрели на меня, ожидая ответа. Причём я прекрасно понимал причины подобного поведения девочек. Сам, когда попал на этот этаж, хотел остановиться и поставить здесь полноценный лагерь. Если бы можно было сюда ещё людей притащить, сделал бы это без вопросов.

Почему? Да потому что третий этаж радужного разлома оказался хранилищем ценнейших материалов. Когда-то я считал, что чёрный каменный цветок, появляющийся в разломах десятого ранга, причём только после того, как разлом идёт в прорыв, является самым ценным предметом нашего мира. Ошибся. Потому что сейчас на меня смотрел радужный каменный цветок, ценность которого у меня даже в голове не укладывалась.

Впрочем, как не укладывалось и другое — а куда, собственно, всё это применять? Ценнейшие породы деревьев, травы, камней, каких-то минералов и прочего, чем оказался богат третий этаж. Однако, существует крайне неприятный момент — чтобы всё это использовать, необходимы особые рецепты. Да и навыки работы с подобными материалами не помешают, потому что обычных мастеров эти материалы убьют. Как убьют любого неподготовленного, который использует артефакт из подобного материала.

Так что, по сути, перед нами развернулось невероятное поле ценнейших ингредиентов, а по факту, если так смотреть, ничего из этого мы использовать не сможем. Потому что не умеем.

— Мой Соло, позволишь сказать? — подала голос Киринэ. — Я вижу твоё смятение, мой Соло и понимаю его. Всё, что здесь находится — опасно. Его нельзя тащить в обычный мир. Никто из живущих в нём не сумеет обработать эти