Она твоя дочь! Мы не семья - Валентина Маслова

— Ничего не выйдет, потому что я сейчас не домой, — ответила, ненадолго останавливаясь.

— Что-то случилось?

«Да, случилось!» — хотелось закричать.

А еще лучше подойти и ударить. Высказать все, что о нем думаю, и рассказать правду. А еще спросить, почему он так поступил?

Но я пока не готова говорить об этом. Так что я сказала нечто иное:

— Тебе не о чем переживать, это не касается работы.

— К черту работу! — раздраженно бросил он, подходя ближе. — Я сделал что-то не так в тот вечер? Если да, то прошу прощения.

Не смогла сдержать печальную улыбку. Какой именно вечер он имеет в виду? Который случился пару дней назад или еще раньше? Неужели он думает, что одним словом «прости» можно что-то изменить?

— Давай поговорим об этом позже, — предложила, нет, попросила я.

Он ничего не ответил. Впрочем, мне не нужен был ответ. Так и не обернувшись, я покинула офис.

На душе скребли кошки. Было большое желание вернуться и все же спросить: почему он так со мной поступил.

Пытаясь не думать о Петре, я полностью сосредоточилась на дороге.

Как бы то ни было, я все равно поговорю с ним. Но не сегодня. Сначала нужно набраться смелости и окончательно решить для себя, что именно мне важнее: прошлое или настоящее.

Я подъехала к дому Ленки. Глушить мотор не стала. Как и выходить из машины.

Как только въехала во двор, в свете фар увидела мальчишку на детской площадке.

Он сидел на качелях, опустив голову и убрав руки в карманы, едва заметно раскачивался. Рядом небрежно лежал рюкзак. Видимо, в нем его вещи.

Даже как-то жалко его стало. Сейчас он одинок, как никто другой. Трудно представить, что ему пришлось пережить за столько лет. Тем не менее он до последнего цеплялся за мать. Наверное, надеялся на что-то.

Просидев несколько минут, наблюдая за ним, я просигналила.

Вскинув голову, он прищурил глаза от света, посмотрев в мою сторону. После чего поднялся, взял рюкзак и направился к машине. Не сомневаясь ни секунды, он открыл переднюю дверь и забрался на пассажирское кресло.

Чтобы нормально поговорить, включила свет в салоне. Мне казалось, что так будет правильно.

Он ни разу не взглянул на меня, смотря прямо перед собой. По выражению лица парня не трудно догадаться, что именно он сейчас испытывает: страх, боль, разочарование. И это далеко не все чувства.

Пока я думала, что ему сказать, Никита спросил:

— Вы, правда, сделаете для меня все, что обещали?

— Конечно!

— Тогда сдержите свое слово, — сказал Никита и, посмотрев на меня, продолжил: — Потому что я собираюсь стать таким, как вы.

Я едва не выругалась, увидев на его лице большой кровоподтек. Но вместо этого просто с шумом выдохнула, с силой сжимая руль.

Теперь понятно, почему парнишка согласился на мое предложение. Не удивлюсь, если этот след оставил отчим.

— Зачем тебе это? — спросила, протянув руку к Никите. Я взяла его за подбородок, повернув голову вбок, рассматривая синяк.

Было большое желание подняться наверх и врезать придурку, который посмел поднять руку на ребенка. Знаю, что это не выход. Подобное вряд ли уже что-то исправит. Единственное, от этого мне станет немного легче. Но я решила, пусть пока живет. Скоро не только он пожалеет о своем поступке, но и мать, которая позволила это сделать с собственным ребенком.

— Больше не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, — ответил Никита, посмотрев мне в глаза.

Этот мальчишка просто нечто! Я правильно сделала, что решила его забрать. Больше чем уверена, что из него выйдет отличный человек. С таким-то характером!

— Что ж, тогда поехали домой, — проговорила, улыбнувшись ему.

— Мам? — протянула растерянно Кристина, смотря на Никиту.

Мы только вошли в квартиру, как она вышла нас встречать. Точнее, дочь решила встретить меня и никак не ожидала, что со мной будет кто-то еще.

— Знакомься, это Никита, а это Кристина, моя дочь, — представила я их друг другу.

— И? — непонимающе протянула дочь.

— Что и? — вскинула я вопросительно бровь, после чего обратилась к мальчишке: — Чего застыл? Разувайся, проходи, осваивайся. Сейчас переоденусь, будем ужинать.

И, больше не обращая на них внимания, направилась в свою комнату. Наседать на Никиту болтовней не стала. Ему и так сейчас не просто, лучше дать парнишке время освоиться.

— Кто он такой и почему ты привела его к нам? — спросила дочь, заходя в комнату вслед за мной.

— Он сын Олега, — ответила я, неторопливо переодеваясь.

— Что? — удивленно захлопала она глазами. — У него есть сын?

Я не смогла сдержать улыбку. Совсем недавно я так же была шокирована этой новостью.

— Представь себе! — ответила, продолжая улыбаться.

— Но почему он здесь? — негодуя, спросила она.

— Я все тебе расскажу, только чуть позже. Ты же доверяешь мне? Кому, как не тебе, знать, что я ничего не делаю просто так, — попыталась объяснить хоть что-то. — Поэтому прошу, не наседай на Никиту с вопросами. Захочет — сам расскажет, а нет… Ну на нет и суда нет!

— Хорошо, — согласилась Крис. — Но ты обязательно мне все расскажешь!

— Конечно!

Я не собираюсь от нее ничего скрывать. Знаю, что будет не просто рассказать ей всю правду и что нам обоим будет больно из-за этого.

— Сегодня же! — настаивала Кристина.

— Хорошо, — ответила я. — А теперь мы можем пойти поужинать?

Глава 33

После ужина мы с Кристиной закрылись в кабинете. Не то чтобы я опасалась, что нас может подслушать Никита, просто хотелось дать ребенку возможность побыть одному. Я видела, как ему неловко в нашей компании. Как он нервничает, стоит его о чем-то спросить. И злится, если упоминали семью.

Неторопливо, подбирая правильные слова, я рассказала дочери о том, как некрасиво со мной поступила бывшая подруга и что сделал Олег.

— Вот же она, гадина! — возмутилась Крис, вскакивая с кресла и нервно вышагивая по кабинету. — И Олег тоже хорош! Как можно было подобное скрывать?

— Сначала я так же, как и ты, разозлилась. Но спустя время поняла, что именно сподвигло Ленку так поступить. Не зря же говорят, что за любовь нужно бороться. Просто каждый делает это по-своему. Олега тоже можно понять, он хотел защитить меня. Веришь или нет, но твоя мама не всегда была такой сильной. И если подумать, в то время вряд ли я смогла бы пережить подобное, — спокойно проговорила, наблюдая за мельтешением дочери.

— Неужели ты после подобного собираешься простить их? — возмутилась она,