Политическая история Римской империи. Том I - Юлий Беркович Циркин

Сирии он направил Гн. Кальпурния Пизона, достаточно пожилого (он был приблизительно одних лет с Тиберием) и опытного человека, бывшего консулом и наместником различных провинций, своего друга, как и друга Августа, и личного врага Германика. Империй Германика был большим по отношению к империям наместников, но меньшим по отношению к империю Тиберия. Пизон, назначенный непосредственно принцепсом, мог использовать двусмысленность сложившейся ситуации и сдерживать Германика, а в случае необходимости и противодействовать ему. До назначения Пизона легатом Сирии был Кретик Метелл Силан, чья дочь была помолвлена с сыном Германика. Эта связь двух людей могла бы, по мнению Тиберия, сделать Германика слишком сильной фигурой, чего допустить он, естественно, не желал. Кроме того, границы территории, на которую распространялся высший империй Германика, не были уточнены, и это давало Тиберию возможность в случае подозрения в нелояльности племянника обвинить его в их нарушении.

Германик оправдал надежды дяди. Он не допустил воцарения в Армении парфянского ставленника и посадил на армянский трон понтийского царевича Зенона, принявшего армянское имя Арташес. В честь этого события были выпущены специальные монеты с изображением сцены коронации Арташеса III Германиком. На несколько десятилетий армянский вопрос был закрыт. Вонон пытался бежать из почетного плена, но неудачно и вскоре был убит. Урегулировал Германик и некоторые другие восточные дела. Он отослал в Рим каппадокийского царя Архелая, когда-то плохо относившегося к Тиберию, и в Риме тот умер, а его царство

Германик

Германик превратил в римскую провинцию. Одновременно умер и царь Коммагены Антиох, и эта страна тоже стала провинцией. Присутствие Германика стабилизировало положение на парфянской границе. Однако отношения его с Пизоном все более ухудшались, да и Тиберий с подозрением относился к активности Германика. Оно особенно усилилось после посещения последним Египта. Как уже говорилось, Египет после его захвата Августом стал главной хлебной базой Рима. Еще Август, боясь, как бы кто-либо из видных деятелей не использовал такое положение Египта для попытки захвата власти в Риме, запретил сенаторам без его особого разрешения посещать эту страну. Германик же, считая Египет входящим в его зону власти, прибыл туда, даже и не думая спрашивать позволения дяди. Он принял ряд мер по спасению египтян от возможного голода и приобрел огромную популярность не только среди живших в Египте греков, но и среди египтян. Александрийцы его даже обожествили. И хотя Германик, искренне или нет, отверг такое обожествление, все это не могло не испугать Тиберия. Опираясь на свою власть на Востоке и активную поддержку Египта, Германик вполне мог поставить Рим и Италию на грань голода и в результате попытаться свергнуть Тиберия. И предусмотрительный Тиберий принял свои меры.

Прежде всего он сделал Германику выговор за посещение Египта без его позволения. И хотя формально Тиберий был совершенно прав, молва увидела в этом еще один знак его недоброжелательного отношения к племяннику. Явная неприязнь принцепса к нему наложила отпечаток и на отношения между Германиком и Пизоном. Они настолько ухудшились, что Германик, пользуясь данными ему полномочиями, снял Пизона с поста легата Сирии и передал этот пост другому человеку. Пизон был вынужден покинуть провинцию и уехать в Грецию. Тем временем Германик неожиданно заболел. И сам он, и все окружающие были уверены, что эта болезнь — следствие отравления Пизоном и его женой Планциной. Перед смертью Германик просил своих друзей отомстить за него Пизону. Он умер в предместье Антиохии Дафне 10 октября 19 г. и вскоре был сожжен на антиохийской площади, а его прах жена Агриппина привезла в Рим, где он был торжественно захоронен в мавзолее Августа. Еще до прибытия праха в Рим сенат удостоил память Германика высокими почестями.

Вскоре в сенате состоялся суд над Пизоном, и многие сенаторы склонялись к его обвинению, хотя прямых доказательств не было. Под угрозой неминуемого обвинения Пизон покончил с собой, а его жена спаслась только благодаря поддержке Ливии. Были осуждены два ближайших помощника Пизона — Визеллий Кар и Семпроний Басс. Во время процесса Тиберий держался подчеркнуто беспристрастно, но все больше расходились слухи о его причастности к делу. Говорили, что именно он дал негласное поручение Пизону отравить Германика и за спиной Планцины стояла ненавидевшая внука Ливия. Новую поддержку слухам дало то, что ни Тиберий, ни Ливия не участвовали в торжественных похоронах Германика. Прах его, как уже сказано, был захоронен в мавзолее Августа. В его честь в Риме была воздвигнута почетная арка. Однако отсутствие Тиберия и Ливии было довольно красноречиво. И слухи о причастности принцепса и его матери не только поддерживала, но и старалась широко распространить вдова Германика Агриппина, разочаровавшаяся в своей надежде стать императрицей, а теперь желавшая таким образом расчистить путь к трону своим сыновьям. Для этого ей было нужно скомпрометировать не только Тиберия, но его мать и сына Друза-младшего. Впрочем, она могла и искренне верить в причастность Тиберия и Ливии.

Вокруг Агриппины стали группироваться те сенаторы, которые по разным причинам были недовольны Тиберием. Видимо, в это время возникло представление о Германике как о воплощении всех римских ценностей, и говорили даже о том, что и Друз, и Германик были тайными республиканцами и мечтали о восстановлении доавгустовских порядков. Разумеется, это ничем не подтверждалось, но этого и не требовалось. Мертвые Друз и Германик ясно противопоставлялись живому Тиберию. Пользовалась Агриппина и поддержкой римской толпы, и при жизни обожавшей Германика, а после смерти, как это обычно бывает, еще больше, и ненавидела весьма скуповатого Тиберия. Стремясь сократить расходы, он уменьшил размах строительства в городе, что многих лишило заработка. Сократил и хлебные раздачи, хотя в целом очень заботился о снабжении Рима и Италии продовольствием. Смерть Германика, в которой все громче обвиняли Тиберия, стала для римского плебса поводом превратить глухое недовольство в почти открытую ненависть. Но еще серьезнее было обострение отношений принцепса с сенатом.

До этого времени отношения Тиберия с сенатом были превосходными. В надгробной речи над прахом Августа он заявлял, что, как и его приемный отец, будет во всем советоваться с сенатом и обсуждать с ним самые важные дела. И он, действительно, в целом следовал политике Августа, ясно подчеркивая се преемственность. Своих первых консулов Тиберий назначал из числа тех, кто выделился при прежнем правлении. Вскоре после прихода к власти Тиберия были выпущены монеты с портретом на аверсе Августа, а на реверсе — Тиберия. Практически до самого конца принципата Тиберия Август время от времени появлялся на его монетах. Эти изображения порой сопровождались легендой PROVIDENTIA — Предвидение, Предусмотрительность, прямо