Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

в чужой дом. Спокойно, вежливо, ненавязчиво. Поверь, сейчас, когда стревлоги активно восстанавливают свой клан, они кровно заинтересованы в том, чтобы такие люди, как ты, не боялись приходить сюда по своим делам. И, что не менее важно, чтобы они оставались довольны своим визитом.

Они прошли ещё несколько улиц. Стоило заметить, что стройка, идущая полным ходом, начинала приносить плоды, потому как эти самые улицы стремительно удлиннялись, на них появлялись новые дома, да и дороги стали ровнее, и идти по ним было приятнее. И вот, наконец, показалась лачужка, в которой жил Хрипунец.

Сареф и Месс подошли к двери… из-за которой в этот самый момент послышался заливистый женский смех. Сареф оторопел. Действительно, он так прямо и напролом шёл к своей цели, что ему даже в голову пришло, что Хрипунец может банально отдыхать… или иным способом проводить своё личное время. Они с Мессом переглянулись, после чего отец тихо сказал Сарефу:

— Может… зайдём позже? А то, и впрямь, как-то невежливо… покажешь мне пока город. Если тут, правда, всё лето шла стройка — будет интересно на это взглянуть…

— Да заходите вы! — раздался рык из дома, — не заперто!

Сареф и Месс переглянулись, после чего первый послушно толкнул дверь и вошёл в дом. Отец проследовал за ним.

Единственная комнатка в лачужке Хрипунца практически не изменилась. Только у стены появился диванчик, на котором, собственно, и лежал Хрипунец. И диванчик для Хрипунца был, определённо, маловат: его голова лежала на одном подлокотнике, а босые ступни свешивались с другого. Впрочем, у его ног стояла на коленях стревлога, которая в этот момент массировала Хрипунцу ступни.

— Заходите, заходите, — сказал им Хрипунец, — на Лишу не обращайте внимания, она просто оказывает мне небольшую, но очень приятную услугу. Не так ли, моя милая Лиша?

— О да, мой дорогой Экки, — мягко ответила стревлога, которая с обожанием во взгляде смотрела на Хрипунца, — ведь эти ноги каждый день могут пройти земли всего клана, они защищают нас от всех бед и напастей, они хранят нашу мирную жизнь. Эти усталые ноги заслужили немного отдыха и покоя.

— Именно, моя дорогая Лиша, — довольно ответил Хрипунец, после чего лениво взглянул на внезапных гостей, — не знал, что ты уже вернулся из клана Гайранос, парень. И кого же, позволь спросить, ты сюда привёл?

— Передо мной можешь не притворяться, — фыркнул в ответ Сареф, — тебе прекрасно известно о том, что мы здесь, с того самого момента, как Бьярташ перенёс нас сюда. Равно как известно и то, что это мой отец.

— Ну, всё то ты знаешь, — безмятежно ответил Хрипунец, который потянулся с выражением огромного удовольствия на морде. Сареф даже с благодарностью посмотрел на стревлогу Лишу, которая с огромным усердием и старанием массировала Теневому Символу ступни. Не исключено, что именно благодаря ней Хрипунец пребывал в настолько хорошем расположении духа, что даже не будет орать и согласится на его просьбу с первого раза.

— Ну, так что вам нужно? — спросил Хрипунец, — этого, несмотря на все свои выдающиеся качества, я не знаю.

— Лекарство, которое я добыл на Островах, не только вылечило моего отца, но и пробудило в нём некоторые… способности, — аккуратно заговорил Сареф, — кроме того, я подрядился на очень опасное дело… и мне кажется, что эти способности будут полезны в этой миссии. Поэтому я пришёл просить тебя о том, чтобы ты натренировал моего отца и научил пользоваться этими способностями, если это возможно.

После этих слов Хрипунец так резко принял сидячее положение, что стревлога Лиша даже ойкнула, едва не получив пяткой по носу. Хрипунец же невозмутимо сказал:

— Лиша, дорогая, погуляй где-нибудь часок-другой, будь так добра.

— Но, милый, я не закончила, — возмутилась было стревлога…

— Пожалуйста, — так же мягко попросил Хрипунец. Стревлога спорить больше не осмелилась — и послушно выскочила на улицу. Хрипунец же невозмутимо смотрел на Сарефа — и тот храбро смотрел на него в ответ. Эта игра в гляделки продолжалась три минуты, после чего Хрипунец, наконец, криво улыбнулся и сказал:

— Что ж, только одна вещь сейчас тебе делает честь, парень. Ты не стал прятаться за спиной Анейраша, который сейчас начал бы зудеть о том, как важно угодить сыну главы клана Гайранос, а лично пришёл просить меня. Поэтому, отдаю должное: свои шары ты не растерял. Хотя, готов поспорить, ты уже должен был заручиться поддержкой своего хитрожопого дедушки, который сейчас должен усиленно наяривать на такого умелого и перспективного внука. Но это не отменяет всего остального парень. Да, конкретно ТЫ сильно помог как мне, так и моим братьям, и конкретно ради ТЕБЯ я готов придержать свою желчь и даже притвориться, что в какие-то моменты мне не совсем плевать на тебя! Но ключевое слово здесь — НА ТЕБЯ! На других это НЕ распространяется — и заруби себе это на носу!

— Но…

— И даже не пытайся расчехлять своё Убеждение, — насмешливо фыркнул Хрипунец, — без вариантов, Сареф. Все те крупицы хорошего отношения к людям, которые каким-то образом ещё способна порождать моя душа — они для тебя. И только для тебя.

Сареф не нашёлся, что на это ответить. Да, он надеялся… но вместе с тем — понимал, что он не имеет никакого права давить на Хрипунца. Он обещал помогать стревлогам, защищать их… но не обещал никого учить силам Хаоса. Здесь он был в своём праве.

Однако в этот момент вперёд вышел Месс. И, подойдя к дивану, на котором сидел Хрипунец, он сказал:

— Уважаемый Хрипунец. Я понимаю, что вы ненавидите людскую расу — и хотя я не знаю вашей ситуации, эта ненависть, скорее всего, справедлива. Однако я прошу вас узнать вот что. Все эти годы я был жалким неудачником. Неудачником в своём клане, на которого в один момент даже собственный отец махнул рукой. Неудачником в клане Айон, который не прошёл тренировок драконов и сдался. И неудачником в клане Джеминид, который ни разу не смог вступиться за своего сына. И вот сейчас… сейчас, когда мне уже почти 50 лет, я получил единственный шанс хоть как-то помочь своему сыну. И если вы можете чему-то меня научить… в том числе и для того, чтобы помочь Сарефу… я прошу вас научить меня, — и после этих слов Месс… встал перед Хрипунцом на колени.

— Сочувствую, но ничем помочь не могу, — равнодушно пожал плечами Хрипунец, — я знаю сотни, если не тысячи куда более горьких судеб, которые заслуживают куда большей жалости.

Сарефа после этого пробрала злость. Месс не постеснялся пойти на такое унижение