Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

в курсе всех его поползновений, оказалось просто оскорбительно. И хотя подсознательно Сареф понимал, как это глупо: обижаться на главу клана Гайранос за то, что тот не оказался дураком, он всё равно ничего не мог с этим поделать. Впрочем, Жерар чутко заметил состояние Сарефа, правильно его оценил — и потому ни сам не стал лезть с объятиями, и Нину с Аолой крохотным, едва уловимым жестом, но всё же придержал, чтобы они тоже к нему не лезли. Вместо этого он обратился к Бьярташу:

— Как видите, уважаемый, у вас появился тот самый шанс, о котором вы вчера просили. Я посылаю в ваш клан своего сына… и я ожидаю соответствующего к нему уважения. И, если… кгхм… обстоятельства сложатся так, что Месс получит в вашем клане необходимые ему знания и навыки — я в долгу тоже не останусь.

— Не переживайте, — с достоинством кивнул ему Бьярташ, — у нас есть опыт в том, как принимать в гостях сыновей глав кланов.

Сареф от этого заявления чуть не споткнулся. Как хорошо, что Жерар не в курсе контекста этой фразы. Потому что Мэйс, наверное, на всю жизнь запомнит гостеприимство клана Агруменаш. А мгновение спустя Бьярташ, убедившись, что все четверо готовы, поднёс флейту к пасти, выдохнул мелодию — и в следующий момент их подхватил вихрь плотной энергии, унося прочь, на земли клана Агруменаш…

Глава 2.10

Умение Бьярташа сработало невероятно точно и чётко: они вчетвером материализовались ровно перед мэрией Эльшехесса. Мало того, они оказались в круге, который был нарисован белой краской. Вероятно, такие круги были нарисованы лично для Бьярташа, который благодаря своим способностям мог по десять раз на дню перелететь из одного конца клана в другой. И для того, чтобы он в процессе телепортации ни на кого не упал и никого не покалечил, для него и были нарисованы вот такие круги, в которые он мог безопасно телепортировать.

— Бьярташ, дружище, здоров, — стревлога поприветствовали два стража, которые охраняли вход в мэрию и, как видно, дополнительно приглядывали за тем, чтобы никто не лез в телепортационный круг, — ну, как там ваш славный поход?

— Не так здорово, как хотелось бы, — вздохнул Бьярташ, — тамошний монстр пятого уровня поймал меня в ловушку, и моим друзьям пришлось сражаться вчетвером.

— Ууу, невезуха, — сочувствующе сказал один из стревлогов. После чего, ожидаемо, остановил взгляд на Мессе, — а это кто сюда с вами пришёл? Хрипунец будет не очень рад его ви…

В этот момент его напарник ткнул товарища в бок, и тот поспешно умолк. Слишком поздно он сообразил, что этим именем не стоило светить перед незнакомым человеком.

— Всё в порядке, — хмыкнул Йохалле, — так уж получилось, что этот человек собирается с ним познакомиться — и остаться после этого в живых. Жаль, что я не смогу на это полюбоваться.

— Но всё же, на будущее — держите язык за зубами, — многозначительно добавил Бьярташ, — потому что дела наши после Годасты пойдут бодрее, и есть шанс, что в клан будут прибывать и другие люди. И им совсем необязательно знать, что у нас есть… весьма специфичные способы защитить свои права.

— Справедливо, — стревлог, которого Бьярташ только что отчитал, склонил перед ним голову, — спасибо, друг, будем иметь в виду.

— Что до него, — Бьярташ указал на Месса, — позвольте представить: Месс Аджерахей-Гайранос, сын главы Жерара Аджерахей-Гайраноса и отец Сарефа.

Стражники с беспокойством переглянулись. И их смятение можно было понять. С одной стороны, Месс происходил из самых сливок человеческого общества, которые по определению были обязаны всю жизнь смотреть на стревлогов, как на грязь под своими ногами. С другой же… сейчас ситуация изменилась, и наличие здесь этого человека означало прямую заявку на сотрудничество с кланом Гайранос. Что для стревлогов было весьма и весьма кстати, учитывая, что даже для самых базовых связей с кланом Ювенаро им пришлось натурально спустить сыну Валки попытку геноцида.

— Ну, тогда вам точно надо к Анейрашу, — заметил один из стревлогов, — Сарефа-то наши братья уже знают, а вот на Месса могут неправильно среагировать. Особенно после той истории…

— Да, это будет разумно, — кивнул Бьярташ, после чего повернулся к Сарефу, — ладно, дружище. Рад был тебя повидать, но сейчас — меня уже ждут. Я правильно понимаю, что ты бы хотел сразу после того, как уладишь свои дела, отправиться в клан Зинтерра? Я могу тебя подбросить.

— Да, это было бы удобно, — кивнул Сареф, которому, признаться, совершенно не улыбалось ещё несколько дней болтаться в транспортном экипаже, чтобы добраться до Зинтерры, — думаю, я управлюсь со всеми своими делами за один день. Если завтра в это же время ты сможешь отправить меня в Зинтерру — это было бы замечательно.

— В таком случае — до завтра, — кивнул Бьярташ. После чего ступил в телепортационный круг и, выдохнув очередную мелодию, испарился в потоке воздуха. Сареф, Месс и Йохалле направились в мэрию.

— Ты, кстати, чего невыспавшийся, — спросил Сареф тёмного эльфа, — где ты был всю ночь?

— С Борисом, — коротко ответил Йохалле, — всю ночь просидели на крыше поместья. Ну и… поговорили.

Сареф понимающе кивнул. То, что вчера случилось, когда Жерар сместил Доминика с должности советника, было просто омерзительно. Признаться честно, Сареф был поражён тому, что после такого Борис вообще смог сдержать себя в руках. И Сареф крайне точно представлял, как это было. Борис, обратившись в свою форму летучей мыши, лежал, положив Йохалле голову на колени, и тихо рассказывал о своей жизни. А тёмный эльф, изредка почёсывая того за большим розовым ухом, что-то ободряюще ему отвечал. Что ж, Йохалле, как никто другой, умел поддержать и ободрить. Борису повезло, что он получил возможность выговориться хоть кому-то.

— Думаешь, с ним всё будет в порядке? — осторожно спросил Сареф. Йохалле мрачно посмотрел на него, явно размышляя, стоит ли отвечать. После чего всё же сказал:

— Будет. Если больше никогда в жизни не увидит того, кто по недоразумению судьбы лёг в постель с его матерью. Но мы отлично понимаем, что этого никогда не случится. Эта тварь слишком привыкла сосать соки из своего сына — и даже оттуда она найдёт способ дотянуться до него.

— А он не рассказывал, что стало с его мамой? — спросил Сареф, с досадой отметив, что ему даже в голову не пришло поинтересоваться этим у Бориса, потому что он был слишком сосредоточен на своих собственных задачах.

— Он сказал, что она умерла. Давно, — ответил Йохалле, — я не стал спрашивать дальше. Он и без того вчера разваливался на