Принцип исключения - Алина Аркади

– Ну? – подгоняет, нетерпеливо ёрзая жирной задницей. – Минута, или Марат положит их обоих. – В доказательство между моих лопаток появляется давление, свидетельствующее о серьёзном настрое.

Тася медленно поднимает руку, наводя на меня ствол. Да. Сделала выбор. Окончательный и бесповоротный. Вся наша грёбаная жизнь состоит из выборов, перекрёстков, указателей и шансов. Мы их упускаем или пользуемся. Но чаще упускаем однозначно. Правильный выбор – он какой? Простить, отомстить, вернуть, любить? Или же отпустить? Решение не может быть верным или неверным – это последствия совершённых нами действий, которые стоит только принять. Не делится наша жизнь на чёрное и белое, разум не всегда прав, а интуиция ошибается, и только любовь направляет по верному пути, используя свои указатели и даря шансы. Ошибки, что это вообще такое? Это всего лишь действия, порождающие пустоту или невероятное чувство под названием любовь. И сейчас внутри меня кипит именно она, сметая сожалением о потерянном времени. Удивительно, но когда бо́льшая часть жизни прожита, начинаешь понимать, насколько оставшаяся бесценна. Я бы хотел посвятить её Тасе, если бы прямо сейчас не ждал исполнения приговора.

Комната звенит напряжением, Звон сжимает пальцы, раздираемый злостью, а пистолет дёргается в трясущихся руках красавицы. И, чтобы ей помочь, ускорив расправу, произношу одними губами «люблю» и закрываю глаза, принимая долгожданное успокоение.

Выстрел.

Глава 25

Выстрел. Или два, а может, их раздаётся три. Всё жду, когда жжение раздробит грудину, а боль подтвердит угасание жизни, отданной за Тасю. Гул в ушах и грохочущее сердце в глотке не сразу возвращают меня в кабинет Звона, решив, что красавица исполнила приговор, подарив мне сладкую пулю. Но постепенно ясность возвращается, открываю один глаз, затем второй и замечаю, как Островский с тяжёлым вздохом поднимается и, покачиваясь, направляется к дочери.

– Таисия, ты забыла, чему я тебя учил? – Недовольный Парето извергает претензию, остановившись перед Тасей и угрожающе нависнув.

– Пап…

– Как можно было не попасть в эту полуметровую рожу? – указывает на Звона с простреленной шеей, медленно заваливающегося набок и делающего последние короткие вздохи. – Грязный выстрел, – рявкает, отчего Тася всхлипывает и виновато опускает голову перед отцом. – Вот что значит отсутствие постоянной практики.

– Пап… – шмыгает носом, всё ещё удерживая в руке пистолет, который Островский отнимает и убирает за пояс.

– Ну всё, успокойся, – наконец, прижимает к груди мелкую, поглаживая по волосам. – Допускаю. Но, вернувшись домой, отработаешь навыки. – Тася часто кивает, согласная исправить любой недочёт, лишь бы угодить раздражённому отцу.

Так и стою на коленях, охеревая от происходящего, потому что способная выстрелить в человека Тася не согласуется с образом хрупкой красавицы, смущённо опускающей взгляд передо мной. Что я пропустил? По-моему, всё.

– Ярый, может, ты соизволишь поднять задницу и помочь? – Островский переключает своё недовольство на меня, и ему плевать, что несколько минут назад я готовился принять пулю. – Отомри уже. Мы не закончили.

С трудом встаю на ноги, разминая затёкшие конечности, и в два шага оказываюсь рядом с Тасей. Льнёт ко мне, обхватывая шею и покрывая поцелуями лицо. Крепко зажмурившись, концентрируюсь на девушке, прижимающейся к моей груди, и когда собираюсь накрыть израненные губы своими, меня останавливает Парето:

– Не смей при мне облизывать мою дочь.

Из моего горла рвётся возмущение, которое должно напомнить Островскому, что Тася является мне законной женой, но я решаю повременить, позволив в первую очередь себе обдумать всё, что произошло пятью минутами ранее. Принявший смерь должен принять и жизнь, проанализировав каждую чёртову ошибку, которая подвела к черте. Сейчас, когда Тася тает в моих объятиях, всё правильно. Наверное, именно к этому моменту я шёл тридцать девять лет.

Спустя ещё минуту тихих вдохов меня простреливает мыслью, что в кабинете было ещё два человека, один из которых крыса, сдавшая меня Звону. Повернувшись, вижу сосредоточенного Кира, у ног которого лежит тело Марата с двумя дырками в голове. И если бы подонок не был сейчас мёртв, я бы не задумываясь наказал того, кто слишком долго прикидывался своим. Ловлю взгляд Кира, несомненно, ожидающего приказа Парето, собирающего документы в папку.

– Пора уходить, – командует Островский, указывая на дверь и скривившись от боли. Пальцами ныряет под пальто, внимательно рассматривая следы крови на ладони.

Действительно пора. Если мой тесть отойдёт в мир иной, Тася меня не простит, а Лена проклянёт на три поколения вперёд. Предлагаю Косте своё плечо, от которого он отказывается, направляясь к выходу.

– Готовность тридцать секунд. – Островский делает короткий звонок, оповещая снайперов. – Пошёл.

Кирилл покидает нас, а через минуту из гостиной доносится несколько глухих хлопков, оповещающих, что человек Кости нейтрализовал людей Звона. Следом череда выстрелов на улице, и Островский даёт понять, что нам пора. Тася не отлипает от меня, вцепившись мёртвой хваткой, а проходя мимо трёх тел в гостиной, прижимаю девушку крепче, избавляя от неприятной картинки.

– Я поднимусь, – окликаю Парето. – Есть незаконченное дело.

Заметил припухшую скулу и разбитую губу Таси, что свидетельствует о том, что она не сдалась просто так, оказав Лёне сопротивление. Желаю наказать урода, посмевшего прикоснуться к моей жене.

– Кир закончит, – отрезает Парето, лишая меня возможности избавить город от ублюдка, причинившему вред немалому количеству женщин. – Удачи, – отдаёт бывшему работнику папку, предназначавшуюся Звону, и торопится на выход.

Островский плюхается на заднее сиденье со стоном, а я всерьёз переживаю, чтобы он дотянул до дома Геры. Пересекаемся взглядами, он кивком показывает, что в норме, хотя уверен мысленно скулит от боли. Надеюсь, в ближайший час Костя не опрокинется в машине. Тася заботливо прижимается к отцу, осматривая ссадины на лице и покачивая головой.

– Кто пулю подарил?

– Аронов. – Костя морщится. Видимо, хвалёная способность предугадывать события в данном случае не помогла. – Марат предпринял попытку вытащить Роберта. Не выгорело, – прокашливается, что означает – Аронова, скорее всего, уже нет с нами. – Но перед боссом всё же выслужился, притащив меня.

– А Кир? Ему это зачем?

– Год назад его племянница стала жертвой Лёни. Поиздевался от души. Девчонка только через полгода оправилась от «отношений» с сыном мэра. Подобраться к обидчику не мог, поэтому устроился в охрану к Звону. Ситуация сыграла ему на руку, когда я предложил отдать собственность в обмен на помощь. Двойная выгода. Поверь, Звон-младший сейчас жалеет, что появился на свет.

И в доказательство слов Парето грохот взрыва разрывает слух, а над деревьями взвивается столб пламени, освещая просёлочную дорогу, по которой мы мчимся на бешеной скорости. Кир прибрался за собой, уничтожив все возможные следы