Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын

были пробурены скважины, от которых вода подавалась потребителям через водопровод. Труба заходила непосредственно на территорию военного городка хлебозавода и доставляла воду в цех, в казарму, в баню. Пить ее было невозможно, так как чувствовался сильный запах хлорки. Приходилось эту воду кипятить. Солдаты сетовали, что вода не всегда успевает остыть и приходится пить теплую. Но для целей выпечки хлеба хлорированная вода из скважины подходила.

Какие действия предпринимались для улучшения работы завода?

Я принял хлебозавод не в лучшем виде. На протяжение первых месяцев провел существенную работу по организации службы и благоустройству территории, и через полгода завод стал лучшей воинской частью в составе бригады. Все дорожки были асфальтированы, появилось подсобное хозяйство в виде грядок и свинарника, баня, бассейн, ленинская комната, наглядная агитация. Посадили деревья. Многие вопросы по благоустройству решались путем обмена необходимых материальных средств на муку. Территория содержалась образцово. Это накладывало и некоторую специфику. К примеру, к нам везли многих проверяющих. Многочисленные комиссии и инспекции, прибывавшие в бригаду, первым делом привозили на образцовый хлебозавод, что мешало работе.

Как обеспечивались санитарные нормы на таком чувствительном и важном объекте, как хлебозавод?

Во-первых, солдатам хлебозавода круглосуточно был доступен душ. Люди, заступавшие в смену, могли принять душ в любой момент. Это было необходимо, потому что они интенсивно потели. Один из солдат назначался истопником и отвечал за то, чтобы на хлебозаводе всегда была горячая вода.

Во-вторых, хлебозавод функционировал обособленно. Личный состав покидал расположение части только для приема пищи, три раза в день. Офицеры и прапорщики питались на территории завода. Я установил вокруг хлебозавода санитарную зону, внутрь которой из посторонних могли попасть только командир и начальник штаба бригады, а также сопровождаемые ими проверяющие лица. Отбивал многочисленные попытки подселить к нам солдат из других подразделений. Единственный, кто регулярно покидал завод, был начальник. Я и на совещания ходил, и в составе колонн решал задачи в качестве представителя от тыла бригады. В связи с этим количество заболеваний среди наших солдат было ниже, чем в других местах службы.

В-третьих, тщательный медицинский контроль. В составе хлебозавода был фельдшер, который допускал солдат к заступлению в смену. Если у воина была температура или другие симптомы, он отстранялся от работы.

Через хлеб, кстати, невозможно передать заболевание. При выпечке он подвергается обработке при температуре +250–300 °C. Основным путем передачи болезней была и не вода, а пыль.

Как использовался бассейн?

Ни одним табелем бассейн нам не полагался. Но, еще направляясь в Афганистан, я решил, что организую в своей воинской части бассейн. У меня были четыре дембеля, не блиставшие воинской дисциплиной. Им-то я и поручил копать чашу бассейна. Несколько дней они ничего не предпринимали, а затем привели откуда-то экскаватор с местным человеком в кабине. Он быстро вырыл необходимую яму. Не без применения военной хитрости мне удалось раздобыть почти 30 мешков цемента для облицовки стенок бассейна.

Бассейн был устроен в таком месте, что почти год никто из командования о его существовании не знал. Это была особая зона, проникнуть в которую можно было только через замаскированную дверь. Кроме бассейна там были лежаки, мангал и спортивный инвентарь. Объем воды составлял около 28 кубометров. В чашу вмещалось пять емкостей водовозок.

Для того чтобы реже менять воду в бассейне, использовали нереализованную соль. При наполнении чаши в нее высыпали килограмм 100. Вода становилась соленой, и в ней было комфортно купаться. При этом она на протяжении недели не портилась, не цвела. По субботам солдаты принимали баню, и в этот день им разрешалось купание. В остальные дни посещение бассейна было запрещено. Те, кого я там ловил в неурочный час, назначались в качестве назидания мыть чашу после спуска воды. После массового купания в субботу вечером вода спускалась, стенки и пол вымывались, и к утру воскресенья вода набиралась снова.

Случались ли нападения или обстрелы хлебозавода?

Нападения на завод были невозможны, так как охрана и оборона территории бригады была организована на высшем уровне. А вот обстрелы случались. На территорию завода реактивные снаряды ни разу не попадали, но были прилеты в непосредственной близости от забора. Наибольший ущерб завод понес, когда случился пожар при обстреле гарнизона на находящемся по соседству складе артиллерийских боеприпасов. Своевременно были эвакуированы солдаты, материальная часть завода, оружие и документы. Взрывной волной разрушило сборные конструкции. По случаю этого пожара в бригаду даже приезжал генерал Б. В. Громов. Когда пожар был локализован, личный состав вернулся в городок хлебозавода и возобновил работу под открытым небом. При этом, ни одному потребителю не пришлось переходить на сухари. Снабжение хлебом в этих чрезвычайных условиях не прерывалось.

Каким образом хлебозавод работал накануне и при выводе войск из Афганистана?

Поэтапный вывод войск начался в 1988 году. Наряду с традиционным объемом перевозок колоннами, в направлении на север потянулись колонны уходящих войск. В связи с этим заводу пришлось увеличить объем выпечки хлеба до 4 т в сутки. Представители колонн при остановке в Пули-Хумри приходили на завод с чековыми требованиями и получали хлеб на весь маршрут вплоть до Хайратона.

В конце 1988 года на завод прибыл представитель афганской армии, который должен был принимать у нас материальную часть. Завод непрерывно работал, поэтому показать его исправность и комплектность было несложно. По очереди завели каждый из автомобилей. Какой-то из них не завелся, и афганец отказался его принимать. Пришлось объяснять человеку, что „шурави“ уходят и что чинить уже никто ничего не будет. Проще было при этом афганце поджечь машину и списать ее на боевые потери, но тогда афганской армии он бы уже не достался. В результате, афганец принял все, указав в актах, что некоторые машины не заводятся.

Ежедневно я должен был прибывать на совещание в штаб бригады. Так как идти было далеко, я приезжал на грузовой машине. Не раз получал замечания от заместителя по вооружению за то, что нерационально использую автотранспорт и расходую топливо. Однажды я в шутку сказал, что впредь буду ездить на ишаке. Спустя некоторое время мои приятели из военторга привезли на хлебозавод, в подарок, ишака. Мы его отмыли, и в один из дней я поехал на нем на совещание. Это произвело фурор и вызвало всеобщий смех. Солдаты хлебозавода дали ишаку прозвище Батон. К сожалению, при оставлении пункта постоянной дислокации пришлось оставить ослика в Пули-Хумри.

Завод выводился в СССР поэтапно. Сначала первая группа военнослужащих убыла вывозными рейсами на вертолетах. Оставшиеся до последнего обеспечивали выпечку хлеба, чтобы снабжать уходящие советские части. Хлеб пекся вплоть до вечера 7 февраля