Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

здесь правильно называются, это уже дело второстепенное. Причем далеко не мелочь по погонам. Этот чувак так и норовил без мыла залезть в задницу. Он совершенно отличался от той же Кины, сестры воровки. От него прямо исходила неприятная аура. Такая… гадкая, противная… неприятная. То чувство, когда на тебя смотрят как на цель, на объект, а не личность.

Ясно, что никаким культом, или религией простые байки от какого-то чужемирца не назвать. Это к делу не пришить. Обычные пьяные россказни, особо инкриминировать нечего. Дворины просто не способны воспринимать всё за чистую монету по своей природе. Но их тяга к прекрасному, (опять же, с их точки зрения), к прямым линиям и пропорциям играли с ними дурную шутку. А я был тем, кто воспользовался моментом и сыграл на их слабостях на хорошо настроенном инструменте.

Ни больше, ни меньше.

Эльф это понимал головой. Оттого и устроил мне допрос с пристрастием. Но сам сел в лужу, полагаясь на свой безотказный инструмент. И теперь я боялся, что для него это станет делом чести, или ещё какой-то принципиальной ерундой, ради которой он будет землю рыть носом. Ведь внимание с его стороны мне ни к чему. От слова — вообще.

А в остальном всё вроде тип-топ на обозримом горизонте.

У меня появился благодаря моим новым «друзьям» небольшой подъёмный капитал. Что уже очень ценно. Про меня услышали в соседних районах, и моё имя стало хоть что-то из себя представлять. Да, не в том смысле, о котором хотелось бы, но даже так — тоже неплохо. То есть плюсы существенные за несколько дней. Прогресс налицо.

А ещё сегодня мне удалось добиться от дворинов существенных уступок. Они согласились в качестве эксперимента дать мне возможность доказать им свою правоту. Как бы в знак извинения. Правда, дело было не совсем в шляпе: Толин ещё не дал своего согласия, но я надеялся, что старика уломаю. Были у меня в запасе идеи, которые я пока что не хотел доставать из тайного кармана. Однако в случае необходимости придётся как-то подвинуться со своими принципами.

Другими словами, дальше всё в моих руках. Везёт только новичкам — эту истину оспаривать не стоит. Значит, уже небольшая гарантия успеха задуманного мной предприятия есть. Дело за малым.

— На третий этаж, — я указал грузчикам на квартиру.

Всё же разговор о замерщике от Гелина не был шуткой, или маневром, чтобы заговорить мне зубы. За что ему отдельное спасибо. Мебель действительно мне подобрали за несколько часов, и теперь я гордый обладатель новой двуспальной кровати, на которую догадываюсь, кто будет претендовать, большого дивана, шкафа, комода, обеденного стола в столовую и восьми стульев. Причём больше всего грело душу, что я ни копейки не заплатил за всё это добро.

Дома, к своему удивлению, я застал всех. Ульма и Жук никуда не уходили, словно им не было где переночевать. В общем, в пять утра мы навели шороху. Соседи, наверное, оценили, какой у них жилец на третьем этаже.

Хотя, если говорить об этом, то странное дело получалось: на лестничной площадке три квартиры. Никого из соседей на третьем этаже своей лестничной площадки я никогда не видел и не слышал. На втором этаже тоже шевеления замечено не было, кроме одной старушки. А первый так вообще был с забитыми окнами. Неужели только в моём подъезде была такая ситуация? Потому что в двух прилегающих домах моего двора жизнь кипела, и это было заметно, а в моём подъезде была такая аномалия.

По итогу этой ночью я глаз не сомкнул. Но ни о чём не жалел. Наоборот, настроение было приподнято, и если бы не Мирантэль, так вообще было бы прекрасным.

Когда грузчики закончили заносить мебель, все в доме к тому моменту уже проснулись. И я этим воспользовался. Потому что мне надо было серьёзно поговорить со всеми. То есть с моей бандой. Как бы это смешно ни звучало.

Приехал я домой тоже не с пустыми руками. Купить продукты в двадцать девятом районе вообще не было проблемой. Расположившись за новым обеденным столом на новых стульях, глядя на заспанные морды моих жулико-бандито, я всё же начал:

— Кто-нибудь из вас может мне объяснить, почему наш район — такая беспросветная дыра? Только что из Черничного района. По сравнению с нашим — это небо и земля.

Глядя на лес рук и желание участвовать в этом брифинге, читавшееся на их заспанных лицах, я понял, что ответа не добьюсь никогда, если буду обращаться ко всем. Следовало изменить подход.

Поэтому я стал обращаться к каждому по отдельности.

— Ульма? — начал я с неё, считая её самой компетентной в этом вопросе.

— Чего? — продолжала сидеть та с закрытыми глазами и пончиком во рту.

— Я задал вопрос.

Протирая глаза руками и немного покривившись, та попыталась проснуться. Представляю, сколько гадостей она в этот момент подумала про меня. Но мне было плевать. Я собирался вытащить нас из этого дерьма и не рассчитывал, что все будут рьяно придерживаться моих убеждений. Люди по своей природе ленивы, особенно когда есть возможность переложить всю ответственность на лидера группы.

— А что с нашим районом не так? — еле слышно выдавила из себя та чуть ли не на последнем издыхании, и мне захотелось отвесить ей подзатыльник.

Но пока воздержусь. Переводя взгляд на остальных, я заметил, что, кроме Вирт, никто даже глаза открытыми держать не мог. А вот одна из близняшек наяривала уже второй пончик, запивая всё это дело принесённым мной молоком.

— Вирт, тебе есть что сказать по этому поводу?

Девушка с сожалением отложила в сторону принесённое мной угощение и, прожевав, ответила:

— Полагаю, проблема в том, что это специфичная районная буферная зона.

Вот на этом моменте я немного подвис.

— Объясни, — заинтересованно попросил я.

— Я попытаюсь сделать это вместо сестры, — с закрытыми глазами произнесла Вира, сидящая… нет, растёкшаяся по столу ближе ко мне.

Только вопросительно приподнял бровь, глядя на неё, ещё не разобравшись, она бредит во сне или…

— Двадцать седьмой Арбузный район — буферная зона, по моему убеждению. Он на стыке торгово-производственных районов дворинов и враждующих с ними ящей, которые больше акцентируют внимание на сельскохозяйственной продукции. Судя из архивов городских записей, люды этот район получили изначально в таком состоянии.

— Вот с этого момента поподробнее, если можно, — попытался я даже растормошить Виру, чтобы она открыла глаза. А то как-то было немного непривычно общаться с человеком, который разговаривает с тобой в полудрёмном состоянии.

— Двенадцать лет