Нахимовец - Сергей Шиленко

— Ура-а! — подхватили другие пацаны.

А вот на следующий день никому из нас было не до радостных выкриков.

— Сегодня после обеда, — начал офицер-воспитатель Пименов, — двое нахимовцев из другого класса — Тихомиров и Глушаков — были замечены за попыткой сбежать в самоволку. Что ж, мы решили им не препятствовать. Теперь они в законном увольнении. В бессрочном. Сейчас собирают вещи.

— У-у-у, — по строю нахимовцев прокатился расстроенный гул.

— Отставить! — повысил голос капитан. — С понедельника они пойдут в обычную школу. Будут приходить домой в два часа дня. А в остальное время смогут гулять хоть до ночи. Никаких нарядов, никакой строевой подготовки. Кто-нибудь хочет повторить их судьбу?

Повисло неприятное молчание.

— Что ж… — продолжил Пименов. — Тогда я сам скажу. С вероятностью 99,9 % следующими будут отчислены нахимовец Ахутин и нахимовец Борисов! Мотайте на ус! Разойдись!

— Капец, пацаны… — прошептал, сидя на самоподготовке, непривычно бледный и серьезный Тимка Ахутин.

— И не говори! — мрачно поддакнул ему приятель — Матвей Борисов. — Приплыли… Открывай кингстоны!

Остальные мальчишки молчали. Но у них, как и у меня, кошки на душе скребли. Впервые за все время моей второй юности из училища кого-то отчислили.

— Капец… — снова повторил Тимка. — Помните, мы видели, как Тихомиров с Глушаковым с вещами по коридору шли? Бр-р! И мы можем скоро пойти…

Я понимал пацанов. Понимал их, как никто другой. Наверное, потому что сам когда-то пережил этот момент.

* * *

Лето 1978-го. Лагерь на Карельском перешейке.

— Ты это… Антон… «Молот»… — сочувственно глядя на меня, говорит Димка Полозов, — не пропадай. Звони.

— Да куда звонить-то? Пока найдут еще… — басит добродушный Колян Трофимов. — Ты лучше, «Молот», в сентябре на КПП приходи! Потрещим за жизнь! А потом и в городе встретимся, ситро попьем, в кино сходим! Ну! Давай, не кашляй! На вот, пряников пожуй в электричке! Не просто ж так тебе ехать…

Остальные ребята стоят в растерянности.

Пару минут назад офицер-воспитатель, капитан первого ранга Пименов сообщил мне известие: нахимовца Молотова больше не существует. Женька Клячкин, держась за обожженное личико, уже успел нажаловаться куда надо. В красках расписал, субчик, как я его макнул мордой в тарелку с горячей тушенкой. Еще небось ожог третьей степени себе придумал.

Я уже сгонял в палатку и собрал вещи. Пора бы уходить. Да все никак. В третий раз перекладываю мыльно-рыльные принадлежности. Проверяю застежки на сумке. Ищу любой повод, чтоб задержаться.

— Да, «Молот»… — хлопает меня по плечу здоровяк Ленька Шаров. — Ты приходи! А с этим, — он с отвращением, как на вошь, посмотрел на койку Клячкина, — мы еще поговорим.

Я не позвонил ни разу. И не пришел. Просто потому, что не хотел видеть, как другие ребята исполняют мою мечту. Носят форму, которую я уже никогда не надену. Растут, меняются, взрослеют, переходят из класса в класс…

Просто постарался забыть о случившемся. И, сцепив зубы, начал усиленно ходить на тренировки в бассейн. Выдохнул только, когда стал кандидатом в мастера спорта…

* * *

— Во дела… — прошептал Тимка. Он, как и его приятель Матвей, был белым, как мел. — А я и не думал, что все так всерьез. Из-за какой-то вонючей самоволки пацаны вылетели!

— Не из-за какой-то! — подал голос Ленька Шаров. — Серега с Лешкой давно на волоске висели. То в наряде уснут, то с сигаретой попадутся… «Лебедей» опять же у них было мерено-немерено. Я, когда в наряде неделю назад был, у двери Пименова полы тер. Разговор краем уха через дверь слышал. Он там по телефону с кем-то базарил, мол, пора б уже Тихомирова с Глушаковым выкинуть. Да пожалели вроде.

— Да, — вздохнул примерный нахимовец «Мачта». — У них и впрямь был залет на залете. Я даже удивляюсь, как они целый месяц-то проучились.

— Даже не верится, что все это всерьез, — прошептал Матвей, совершенно пустыми глазами уставившись в окно. — Прикиньте, придут сейчас домой пацаны и скажут: «Мама, папа, мы больше не нахимовцы».

— А что ты думал, Борисов? — Влад, подняв голову от «домашки» по английскому, поправил очки. — Что в сказку попал? По-моему, все ожидаемо и вполне закономерно. Вам же Пименов русским языком сказал: вы с Ахутиным — следующие кандидаты.

— Че ты гонишь, «Сокол»? — мигом подорвался импульсивный Борисов. — Не накаркай смотри! Сам-то только недавно из-за «четверки» готов был в петлю лезть! На подоконнике в коридоре, кстати, до сих пор вмятина от твоего кулака. Тоже мне, училка!

— Слышь… — процедил задетый за живое москвич. Ему, видать, все еще было стыдно за ту выходку. — Ты б, Борисов, помалкивал. А то, чего доброго, эта вмятина у тебя в башке будет!

— Чего? — Матвей вскочил с места и, точно пуля, подлетел к парте Влада. — А ну попробуй! «Знайка» выискался! Чет не особо у тебя пока получается снова в отличники выбиться, как ни пыжишься! Так и будешь до самого выпуска хорошистом. И хрен у тебя получится «Мачту» обскакать!

Влад отложил тетрадку в сторону и медленно поднялся.

— А ну иди сюда, гаденыш! — гаркнул он, принимая боевую стойку.

— За гаденыша ответишь! — не остался в долгу оппонент.

Того и гляди, сейчас сцепятся!

— Э! — я живо подлетел и обхватил Соколова сзади руками. Мигом нарисовавшийся рядом «Мачта», в свою очередь, нейтрализовал Борисова. — Хорош, пацаны! Хорош! Вслед за теми двумя захотели?

Не сразу, но парни утихомирились.

Я ослабил хватку. То же, поколебавшись, сделал и Марат. Влад, выдохнув, как ни в чем не бывало, снова плюхнулся за парту. Снова открыл учебник по военному переводу и стал катать текст на английском. А Матвей, злобно зыркнув на Соколова, вернулся на свое место рядом с Тимкой.

— Ты, Борисов, зря на «Сокола» с кулаками бросаешься, — заметил я. — Ты б лучше слушал да на ус наматывал. Пригодится в жизни. Ахутин, ты чего там, уснул? Это к тебе, кстати, тоже относится!

— Чего? — теперь уже Тимка вскинулся.

— Топор через плечо! — рубанул я. — Вы, суслики, давно по краю ходите! Не зря вас «узниками замка Иф» прозвали. Вы ж в увольнении-то, кажись, так и не побывали! Как ни посмотришь на вас на самподготовке, так «братишки» режутся в картишки… Вам по шестнадцать уже, а все детство в корме играет.

— А если карт нет, — продолжил старшина, — так сто пудов «бомбочки» мастерите или у забора пыхаете. Вон даже Черепановы уже малость за месяц остепенились. По кромке ходите, пацаны. Ну не умеете прятаться — не беритесь!

— Заткнись, «Мачта»! — бросил нахимовец Борисов. Он у нас чуть что — сразу на дыбы.

Уши его предательски заалели.

Проницательный Ахметов