Битва за Расколотые Небеса - Оливер Ло

Шесть бронированных туш бросились на Мина. Твари оскалили пасти, ледяные панцири заблестели в снежной круговерти. Даже без когтей и клыков такая махина могла раздавить человека одним наскоком.

Мин коротко вздохнул и наполнил меридианы чистой ци Формирования Потока. Затем дернул духовной нитью брошенную ранее часть посоха. Секция вырвалась из черепа вожака, просвистела над льдом и встала в паз. Мин перехватил цельное оружие как раз в тот миг, когда первый зверь прыгнул ему на грудь.

Навстречу когтям юноша вскинул левую руку. Талисман со «Знаком Отторжения» вылетел из пальцев, полыхнул белесым светом и ударил чудовище в широкую грудь. Из талисмана вырвалась ударная волна нейтральной ци. Зверь резко отлетел назад и панцирем врезался в сородича, который несся следом. Обе туши покатились по льду, сцепившись лапами и тщетно пытаясь подняться.

Мин скользнул вперед, мимо третьего зверя. Челюсти щелкнули рядом с ним, а торец посоха уже вбился в сустав передней лапы. Хрустнула кость. Пока тварь оседала со скулежом, Мин шлепнул ей на загривок желтый лист «Знака Давления». Зверя прижало к земле такой тяжестью, что прочный панцирь сплющился. Лед под ним раскрошился, и туша ушла в мерзлую породу.

Еще двое насели с боков. Мин нырнул в низкий перекат, пропустил над собой когтистые лапы и выбросил два бумажных лоскута. «Знаки Пронзания» сжались в золотистые острия. Они прошили ледяную броню насквозь и выжгли мозговые узлы тварей прежде, чем те успели развернуться. Звери захрипели, обмякли и по инерции проскользили дальше, мимо начертателя.

Последний монстр затормозил. Страх оказался сильнее ярости: он уже разворачивался к сугробам, когда Мин одним шагом настиг его сбоку. По белой кости посоха прошла ци. Удар опустился на шею твари, и позвонки переломились.

Двое сбитых зверей наконец разнялись и вскочили на лапы. Мин повернул к ним посох, и обе твари бросились прочь, скрывшись в метели.

Раненые бойцы Багряного Неба выглядывали из-за ледяных глыб и не могли вымолвить ни слова. Человек в темном халате вырезал половину стаи, при этом он обходился талисманами, боевым шестом и чудовищной физической силой, без единой техники. Мин не давал зверям навязать ему бой, сам уходил от клыков, разворачивал их друг на друга и загонял под удары. Угроза, с которой отряд не мог справиться, исчезала у них на глазах.

Ветер снова завыл в ущелье и швырнул на скалы пригоршни колючего снега. Сражение затихло. Среди искромсанных ледяных панцирей темнели густые лужи крови, и метель уже засыпала края ближайших. Мин посмотрел на карниз, куда отступил Чи Ган, но старейшина успел скрыться. Тот разумно поберег остаток сил и ушел, но надолго ли? Начертатель встряхнул посох, сбросил с белой кости капли и направился к расселине, где укрылись выжившие.

Остатки передового отряда жались в глубине. Трое солдат сидели на голом камне, стараясь укрыться от ветра. Губы у них посинели, а меридианы отказывались разносить по телу тепло. Белое Безмолвие особенно жестоко обходилось с мастерами пламени, холод проникал под кожу, обращал их ци в острые ледяные осколки, и те рвали духовные русла изнутри. Бойцы тяжело хрипели. Они еще держались после ран, но теперь замерзали заживо, и наследник смотрел на это, не в силах им помочь.

Шао Цзюн сидел у противоположной стены и разглядывал онемевшие ладони. Кровь на лице уже запеклась коркой, когти зверей изодрали широкий плащ. Еще недавно он командовал этими людьми, и они исполняли каждое его слово. Вся сила, которую он годами выковывал на изнурительных тренировках в горном монастыре, ничего не стоила без привычного огня.

Не меньше собственного бессилия Цзюна мучило то, что он увидел в ущелье. Багряное Небо славилось несокрушимым братством, и он верил в него. А потом старейшина его же секты собственноручно швырнул раненого подчиненного зверям, чтобы спасти свою шкуру. Вот и все братство. Могущественная секта, которой Цзюн так гордился, оказалась сборищем шакалов.

Когда в расщелину вошел начертатель, солдаты вжались в стену. Они узнали его, этот человек спалил Шао Хэна на центральном помосте Чияня. Бойцы и так едва шевелились от холода, но сейчас страх перед безжалостным убийцей затмил все остальное. Мин спокойно подошел к первому раненому, выудил из поясной сумки плотные листки с тепловыми контурами и присел на корточки.

— Держи шею ровно, — скомандовал юноша, и его голос раздался под сводами расщелины гулким, властным эхом.

Он без церемоний налепил талисман на обмороженную шею солдата и пустил слабый стабилизирующий импульс. Бытовой контур заработал. Тепло сразу охватило тело, отсекая холод снаружи, а заледеневшие меридианы начали понемногу оттаивать. Синева сошла с губ бойца. Он перестал хрипеть, задышал ровнее и наконец смог сделать глубокий вдох.

Мин молча занялся остальными двумя. Приклеил бумажки и пропустил через контуры ци. Солдаты следили за его руками широко раскрытыми глазами. Они все еще опасались, но теперь к ужасу примешивалось благоговение. Убийца прежнего наследника, тот самый бродяга с арены, спустился за ними в ущелье и отогнал смерть несколькими бумажками. Пока свои оставляли их замерзать, он давал им шанс выбраться живыми.

Закончив с бойцами, Мин выпрямился и подошел к наследнику. Цзюн сидел неподвижно и смотрел в свои ладони. Его люди отогрелись, перестали хрипеть, а он даже голову не поднял. Наследник совсем отчаялся.

— Я думал, что сталь куется в пламени, — хрипло заговорил Цзюн, но голос тут же сорвался. — Мой отец говорил, что огонь клана Шао сжигает любую преграду. А здесь… без этого огня я стал просто куском мяса. Я даже не смог вытащить своего человека из пасти вожака. Старейшина был прав. Мой фундамент — это пустой звук. Я ничтожество.

Мин остановился в двух шагах от Цзюна. Жалеть его он не собирался. На льду валялось тяжелое копье; начертатель поддел его сапогом и сильным пинком послал наследнику в грудь. Цзюн поймал оружие прежде, чем успел сообразить, что происходит. Пальцы сами сомкнулись на холодном металле.

— Хватит скулить, — резко сказал Мин. — Ты похож на обиженную девочку, у которой отобрали любимую игрушку. Твой хваленый огонь, которым так гордится ваш патриарх? Это всего лишь стихия. Ты и без огня держал этих тварей и вытаскивал своих людей из-под клыков. Так какого демона теперь поверил старику, что без пламени ничего не стоишь⁈

Цзюн вскинул голову. Эти слова задели его гордость больнее любого клинка.

— Оглянись вокруг, наследник! —