Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

ум и Дорс — это две параллельные вселенные, так что без упряжки быков и толстого каната мы этого упрямого болвана остановить сможем, лишь оглушив ударом по голове. И бить придется очень сильно, иначе до его рудиментарного мозга не достучаться. Потом придется тащить бесчувственное тело по развалинам, а он тяжелый. И какая нам за это благодарность? А такая, что, когда очнется, начнет обиды высказывать, причем отчасти заслуженно.

Вот зачем нам это надо?

Не успели отойти от башни, как наткнулись на очередную группу элементалей. Тут уже невозможно не понять, что происходит нечто ненормальное. Эти твари проскочили в считаных шагах от нас, никак не отреагировав. Спешили так, что то и дело равновесие теряли, неаккуратно цепляясь отростками.

Нездоровая спешка.

Увидев это, Габ припустил бегом, то и дело меня поторапливая. Охотник так торопился побыстрее убраться, что на ходу скинул рюкзак, даже не попытавшись достать из него ценные предметы. Сбросил ношу безжалостно. Великих сокровищ там, конечно, нет, да и вряд ли добро здесь кто-то украдет, но все равно на меня этот поступок подействовал серьезно. Не сказать, что я начал паниковать, но принялся готовиться к самым нехорошим раскладам.

Чуть отстав, притормозил, достал Жнец, повесил на пояс. Не хотелось светить столь непростое оружие, но в ножнах да с обмотанной бечевой рукоятью кинжал не выглядит древним и дорогим. Дальше занялся стрелами. Зря, что ли, лук прихватил? Оружию я уделял усиленное внимание, поэтому наконечники сами по себе непростые, а если масло на них нанести, куда полезнее станут.

Вот этим и занялся на бегу, задумавшись над неожиданным вопросом: а требуется ли масло для Жнеца или он и сам по себе смертоносен для всего сущего? Ну или почти для всего.

⠀⠀

На туман мы нарвались в тот момент, когда справа над нами нависла громадина внешней стены амфитеатра.

Резко остановившись, Габ уставился вперед и нервно выдохнул:

— Тумана здесь не было. Господин, вы же это видели сверху?

— Да, видел. А теперь вижу, что туман здесь есть.

— Господин, он быстро появился. Слишком быстро. Это плохо.

— Да, Габ, я помню, все плохо. Так понимаю, дальше хода нет?

— Можно через туман. Но, господин, вы ведь должны знать, что это совсем плохо.

Я указал на стену:

— Туда можно забраться?

— Можно через вход. Но вход в тумане. Да и зачем?

— Осмотреться хотел с высоты. Непонятно, куда дальше идти. Надо понять, где здесь туман, а где еще чисто.

Габ покрутил головой и сокрушенно выдал:

— Больших домов рядом нет. Только эта стена. Да и какой смысл? Туман слишком быстро меняется, не стоит на месте, вы же видите. Нам или дальше влево пройти, или назад на весь амфитеатр возвращаться. И потом в обход. А там плохой обход.

— Давай лучше влево. Так, наверное, короче всего.

— Да, господин, короче. Но это плохо. Туман любит перекрывать короткие пути.

— Здесь, что ни делай, все плохо.

Туманное марево впереди заколыхалось, резко сгустилось, стало непроглядным, как дым от кучи горящих автомобильных покрышек.

— Быстрее, господин!

И мы припустили со всех ног в первый попавшийся переулок. Или, если выражаться ближе к истине, в подобие прохода среди почти бесформенных руин, где в давние времена, возможно, располагался переулок.

Поворот, еще поворот. Должно быть, у Габа тоже развит какой-то навигационный навык, очень уж уверенно мчится. Однако нам его таланты проводника не помогли, спустя несколько минут снова уткнулись в туман.

Изменили направление, но и там тупик. Затем минут десять мчались между заметно движущихся туманных стен. Те не торопились, но понятно, что еще чуть-чуть, и сомкнутся. И тогда нам не просто путь перекроет, мы окажемся в мареве.

Повезло, правая дымчатая стена в итоге осталась позади, а от наступления левой мы уклонились, свернув в единственный оставшийся чистым проулок. Эта часть города пострадала меньше других, многие здания развалились не полностью, и поэтому где попало здесь пройти нельзя или можно, но со сложностями, которые сейчас совершенно не нужны.

Далеко мы не продвинулись. Сквозь шум наших шагов и дыхания я было различил подозрительные звуки, но не успел ничего сказать, как мы выскочили на площадь, дальняя часть которой скрывалась в тумане. А это означало, что путь перекрыт.

Габ, остановившись, напряженно выдал:

— Назад нельзя, там туман догоняет. Господин, можно попробовать через развалины. Там плохо, там все на честном слове держится. Но вот там можно попробовать, риск обвала меньше.

За словами охотника я наконец отчетливо различил тот шум, к которому до этого пытался прислушиваться. И еще заметил, что в тумане проглядывает что-то движущееся. Но, вместо того чтобы предупредить спутника или хотя бы молча рвануть отсюда подальше, наоборот, побежал в смертоносное марево.

— Куда вы, господин?! Туда нельзя, там плохо! — испуганно воскликнул Габ.

— За мной! — рявкнул я, не вдаваясь в объяснения.

Туман меня не обманул: на заваленной обломками брусчатке лежал человек, над которым склонился еще один человек. В этом я окончательно убедился еще на середине пути, а когда марево обступило со всех сторон, зрение будто прояснилось, и я понял, что это не охотники отдыхают, это мои соседи по комнате.

Тсас лежал неподвижно, и под ним растекалась темная лужа. Огрон тоже выглядел плохо, с его головы почти полностью содрали скальп. Кожа с прической безобразно завернулась набок, закрыв левое ухо. И, похоже, это не единственная рана. Склонившись над младшим соседом, он одной рукой зажимал его плечо, а другой пытался перевязать руку, безобразно переломившуюся в локте.

Подскочив к товарищам, я, присев, перехватил перевязочный рулон и сам начал бинтовать Тсаса, торопливо спросив:

— Кто это вас?

— Туман… — обессиленно ответил Огрон и, попытавшись улыбнуться, добавил: — Чак, ты очень вовремя.

— Плохо дело, молодые господа, — угрюмо заявил Габ. — Этот господин много крови потерял и продолжает терять. Ее не остановить.

— Я сейчас остановлю, за это не переживайте.

— Господин, вы лекарское дело знаете? — чуть оживился охотник. — Тогда быстрее. Слышите, там, в тумане? Звенит что-то. Это плохо. Надо уходить, пока путь через те развалины не перекрыло. Тут только граница тумана, но она на месте не стоит. Посмотрите, нас уже почти окружило. Слишком много тумана, и слишком быстро он прибывает. Это очень плохо. Очень. Это значит, что пришли плохие туманники. Видите раны? Раны плохие. Это может быть свита Стального Владыки. Они такие раны оставляют, я слышал.

— А Стальной Владыка — это, конечно, очень плохо, — невесело усмехнулся я, вливая в Тсаса силу лечебного навыка.

Как бы там ни было, надо хотя бы кровь пареньку остановить. Аристократ он