Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка

она отойдет от заклинания, то сможет рассказать, что же с ними случилось за эту неделю. Пока же пришлось общаться… с хомячком, но это общение порождало больше вопросов и сомнений. Например, когда Леон задал вопрос в воздух «Что там можно было делать целую неделю?», тварь прикинулась удивленным мячиком, подскакивая и разводя лапки в стороны. Понять, что его так удивляет не удалось. Куда делась душа иноявянки и Дар Филина, хомяк тоже пояснить не смог, и кажется, вообще не знал. Первый однозначный ответ он дал на вопрос Влада: «выяснили ли горе-мирники ид мира, в котором они добыли тело?», и ответ этот был, увы, отрицательный. – Что ж, – вздохнула Ники. – Ты запомнил место, где вас выбросило? Мне нужно знать его очень точно. Мячико-хомяк кивнул. За время, пока спасатели добирались на островок из Академии, девчонка оттащила Филина едва ли шагов на тридцать, и точка прибытия обнаруживалась легко по жирно примятому мху. Ну и зверёк утверждал, что место именно то. К сожалению, трансверзо снова ничего не дал. Из точки прибытия уйти не получалось, а стоило отступить чуть в сторонку – и заклинание бросало скитальцев по дебрям множественной вселенной, сколько они не пытались пройти по свежим следам «горе-мирников». – Чего и следовало ожидать, – заключил Вранский, когда они с женой, измученные очередным попаданием в среду, несовместимую с жизнью, присели на бревно у дивана с почивающим Филином. – Он не желает нас впускать. – Кто? – удивился ректор. – Мир. Окно соскальзывает с пути. Здесь это куда яснее чувствуется, чем над воронкой, след совсем свежий. – Всё-таки мир-раковина? – удивленно уточнила Ники. – Угу. Скорее всего. Но меня удивляет только, что смогли пройти они. – Вранский прищурившись вгляделся поочередно в девчонку, Филина и хомячка. – У кого-то из них почему-то есть ключ. Расспросить бы толком хоть кого-то! Ректору тоже не терпелось хоть с кем-то из пришельцев поговорить, но увы Филин валялся без чувств, девчонка – хоть заклинание оглушения должно было спасть – признаков разума так и не подавала. Стеклянно пялилась в небо и не реагировала на раздражители. Но хоть несчастное дерево больше не била. Хомяк отвечал по мере сил, но, видимо, фантазии спасателей не доставало, чтобы задавать правильные вопросы, и зверёк в основном мотал хвостом, пожимал плечами, хватался за голову и скакал эмоциональным мячиком. Очень не хватало вертихвостки Дайры, пропадавшей где-то вместе с дочерью уже вторые сутки. «Неужели за тридцать лет службы я не достойна хоть недели отдыха?» – пропела она своим искушающим голоском, и ректор не смог отказать её зеленым глазам, выписав хитрой бестии отпуск. А ведь, как чувствовал, что плутовка может ему пригодиться. Только не ожидал, что в качестве переводчика с тушкано-хомячьего, скорей уж волновался за порядок в Академии: студенты – народ ушлый, очень скоро раскусят, что облако в клетке Стража поддельное. Но что говорить, ищи теперь ветра в поле. Верней, тумана. Впрочем, кое-что и так было понятно. Первое и неоспоримое – душа иноявянки покинула тело Глинни Лейз. И, похоже, потеря души, соседствовавшей с ней в одной голове, нанесла серьезную психическую травму девчонке. Только это и удерживало ри-Кройзиса от вторжения в её разум, не хватало ему ещё потеряться в голове безумицы. Входить в разум зверька тоже чревато. Одно дело считывать доклад личного помощника, связь с которым выстроена не за один год, и совсем другое – сливаться с сознанием то ли внука в хомячьем теле, то ли просто хомяка после свежего разделения сознаний. То, что зверёк в принципе подавал признаки разумности, – уже было чудом. Вон как девчонку развезло. Правда, ри-Туманис, пожалуй, рискнул бы. Янчик вообще мог слиться сознанием с любым животным безболезненно для обоих, за что и получил в студенчестве прозвище Крис-Крыс. Возможно, придется посылать за ним, но не хотелось бы. За последние двадцать лет пути старых приятелей несколько разошлись. Даже заказы на пополнение своей коллекции «законопослушный» ректор Академии передавал через общего знакомого монаха-бхаката, причём с просьбой хранить инкогнито заказчика. Тимон посмеивался, но хранить секреты старый проходимец, действительно, умеет. Нет, в самом крайнем случае, конечно, придется, но ректор всё ещё надеялся разговорить девчонку, или застать по возвращении Дайру. – Что будем делать? – поинтересовался Вранский, когда допрос хомячка зашел в тупик. – Предлагаю перебраться к тебе домой. На том и порешили.

***

Вскоре компания собралась в уютном кабинете, Филин снова возлегал на диване, но уже обычном, с мягким матрасом и резной спинкой, на которой умостился хомяк, в соседнем кресле полулежала недоживая девица Лейз, маги расселись у стола.

Немного помолчали, собираясь с мыслями.

Ректора, в частности, особенно тревожила одна: откуда? Как? Как человек без сознания, человек, пытавшийся изобразить хомячка, смог определить, что вторая душа покинула тело девицы Лейз?

– Как думаете, – Леон Ри-Кройзис чуть замялся, подбирая слово – говорить «мой внук» было сложно, а «это тело» слишком резало слух. – Откуда Он – догадался, что иноявянка покинула нашу маленькую мурхе?

Ники хмыкнула, но как-то печально:

– Если я не ошибаюсь, её отсутствие он ощущает, приблизительно… – она неопределенно шевельнула пальцами, – как потерю сердца. Весьма болезненное чувство. Не долго и сознания лишиться, а то и помереть.

– Нет. Умирать не нужно. Но что ты хочешь сказать? Если не ошибаешься? В чём?

– Думаю, они, в самом деле, половинки одного отражения.

– Кто? Эта иноявянка, Лина? С Филином? – ректор поймал себя на том, что впервые произнес вслух прозвище, которым иногда называл внука про себя.

– Вероятно, – уклончиво ответила Скиталица.

– Тьфу ты, – поперхнулся мужчина догадкой, – только не говори, что это может быть девчонка и… хомяк?!

Хомяк закатил глаза и покачнулся, чуть не свалившись со спинки дивана на грудь почивающего на нём тела.

– Вряд ли. Но, – волшебница прикусила ноготь, – чисто теоретически, это возможно. По крайней мере, по одной из версий сотворения миров – души есть у всех живых существ…

– А по второй – ещё и у камней, – добавил Вранский не без сарказма.

– Угу. И юмор у Творца в гневе был специфический…

– Короче, легендарная любовь зла… – констатировал муж Ники, смеясь глазами, но тут же посерьёзнел под прищуренным взглядом жены, напоминавшим о его собственных недостатках.

– Почему легендарная? – нервно уточнил ректор.

– О, есть такое предание, – Влад криво ухмыльнулся. – Легендарная любовь даёт крылья,