Горе-наследница - Анна Невер

— Прошу прощения, эм, ваше сиятельство, но господа никого не желают видеть, — в отличие от вежливых слов, этому коротышке явно было чихать на пришедшего.

— И все же, — Мурка со своей стороны раскрыла дедов силомеч и сделала вид, что заботливо его начищает обшлагом рукава. — Я добрый знакомый Яны. Думаю, она будет рада меня видеть. Затем сложила меч и вернула брелок в карман.

Мурка знала таких людей, их можно убедить только демонстрацией своей важности. Так и есть. Гном оценил меч и то, как приезжий легко с ним управляется, и лишь тогда кивнул. Пообещав доложить хозяевам о госте, удалился. Да уж, чужаков тут держат за порогом. Хотя она и не ожидала, что ее пригласят в гостиную на чашечку чая. Сама не желала соваться в это темное совиное дупло, в котором властвует странная тотемная сущность, подобная ее Секачу.

Вскоре ворота открылись и к ней вышла Яна Совицкая. Златовласка изменилась за последнюю неделю. Лицо осунулось, взгляд поблек, волосы просто небрежно в косу заплетены. Выбившимися из прически прядями, как и подолом ее черной юбки, играл вечерний свежий ветерок. Яна зябко поправила ворот розовой кофточки с рукавами фонариками. За ее спиной в просвете ворот осталась стоять ее старшая сестра, такая же серьезная с поджатыми губами, лоска у нее тоже поубавилось, а жаль.

— Боровский, это и правда ты, — произнесла она неверяще. — Неожиданно и странно.

Интерес в ее глазах тоже показался блеклым.

— Я ждал тебя в академии и не дождался.

— Ты же знаешь, почему мы теперь не возвращаемся туда. Все о нас знают.

— Если ты о том, что твой род вместе с родом Луневых банкроты, то да.

Яна отвернула лицо, поджав губу.

— Это, конечно, неприятно, но поправимо, — продолжил Марк в желании подбодрить. — Прилагая гмозги и усилия, вы можете вернуть еще себе состояние.

— Много ты знаешь, — со вздохом ответила златовласка. — Все отвернулись от нашей семьи, и гости посещают редко. К нам сейчас лишь взиматели ездят с завидным постоянством. И будущего у меня с сестрой уже нет. Нас даже из СведОка уже исключили… Но да ладно, ты чего хотел?

Похоже сложившееся положение на нее нешуточно давило.

— Силосъемка дуэли моего брата с Германом Лыковым, помнишь?

— Совсем забыла, — она озабочено потерла лоб.

— Понимаю, что тебе не до того сейчас, но может покажешь?

Вздохнув, согласилась:

— Хорошо. Сейчас вынесу. Прости, в дом не приглашаю, — буркнула она. — Родители разрешают только Луневым.

— Я и не претендую.

Совицкая потопала обратно. За воротами послышалось сдавленное «Чего ему надо? Почему ты его еще не проводила?».

Мурка присела на капот силопера и сплела руки на груди в ожидании. Из окон особняка на нее кидали украдкой взгляды домочадцы. Напряжение чувствовалось.

Через несколько минут Совицкая вынесла свой силоглас и пристроилась рядом на капоте.

Мурка взяла в руки чужой девайс и вгляделась с происходящее на экране. Уже через минуту она поморщилась, затем заскрежетала зубами. Герман Лыков повел агрессивный бой с самой первой секунды. Швырял техники, как стальные огурцы насаживал, — рьяно. От магии полыхал купол дуэльной площадки. У Льва Боровского, крепкого сложения шатена с крупным подбородком, не было шанса выстоять. Он лихорадочно то и дело бил себя в грудь, наращивая таким образом защитную броню. Пользовался артефактами, отражал атаки магии и стали двумя мечами, но это ему мало помогало. Силомечи не успевали впитывать в себя масштабную магию, и та медленно, но верно точила защиту дуэлянта. На пятнадцатой минуте Лыков «расстреливал» Боровского, бросаясь в него градом, заливал магическим огнем. Боровский уже напоминал свернувшегося броненосца, у которого таяла броня.

— Вот сейчас, — сказала Совицкая.

И Мурка увидела, о чем хотела сказать Яна. Лев Боровский поднял руку и пытался сдаться, явно говорил о том противнику. Но Лыков методично добивал его, пока броня совсем не испарилась. В конце он просто выжег Льва, словно из огнемета магической техникой в которой угадывалось очертание разъяренного бешеного зайца. Пара секунд, и на площадке уже лежал обгорелый труп, вокруг которого мерно колыхался «магический ковер».

— Дерьмо клешненоса, — протянула Мурка, смотря, как Герман Лыков еще с улыбкой превосходства помахал ручкой рядам зрителей, наслаждаясь апплодисментами в свою честь. Его глаза лихорадочно блестели словно после дозы. Разве что ногу на трофей не поставил и селфи не сделал. Да он псих похоже.

* * *

— Клешненоса? — переспросила златовласка, вздернув светлую бровь.

— Кличка одного геноба, — нашлась, что сказать, Мурка и потянулась к своему силогласу.

— Понятно. Что собираешься делать, Марк? — спросила Яна, наблюдая, как ее одногруппник подключает оба девайса на передачу данных и затем копирует себе поток силосъемки.

— Собираюсь жить, — подняла взгляд на нее Мурка и улыбнулась. — И желательно долго и счастливо.

Златовласка отвела взгляд.

— Ты все же странный. Тоже ведь банкрот, слыхала, но ведешь себя так, будто проблем никаких. И съемка с дуэлью, — она кивнула на силоглас в руке собеседника. — Ты будто и не боишься совсем.

— Смысл бояться? А деньги — дело наживное.

— А мне вот страшно, — внезапно призналась Яночка сиплым голосом. — Мы итак уже продали все, что можно, чтобы покрыть долги, — она обхватила ладонями плечи. — Но отец говорит, что Вороновичи зарятся на наш жестяно-артефактный заводик в Берске. Это единственное, что у нас осталось. Отец пока тянет. Но я знаю, он не найдет денег, и продаст его. День-два, и он сдастся.

Она сжала губы и тяжело сглотнула.

— Нам останется одна дорога — в зависимые вассалы. Мы потеряем свободу окончательно.

Солнце уже закатилось за березовую рощу, живописно нанося размашистые мазки охряной краски по небу. Ветерок завертел дорожную пыль вместе с редкой желтой листвой.

— И зачем я тебе это все говорю, — будто сама себе удивилась.

— И каков остаток долга?

— Двадцать три тысячи.

— И что на вашем заводике производят?

— Детали, усиленные нашими артефакторами на заказ. Малое количество, скорее штучно и…

Она еще продолжала говорить, а Мурка уже вертела в голове шальную мысль. Эх! Где наша не пропадала! Да, она сильно рискует, однако упускать такую возможность не стоило.

— Я готов дать вам эти деньги, но с условием.

Златовласка обернулась к нему так резко, то шлепнула себя льняной косицей по губам.

— Ты никак шутишь, Боровский?

— Ничуть.

— Откуда у тебя такая сумма? — недоверчиво.

— Выиграл на ставке в Академии. Если бы вас из СведОк не исключили, ты была бы в курсе.

Ее большие глаза загорелись надеждой, но девушка нахмурила брови:

— А что за условие?

— Выгодное для наших родов, — Марк Боровский кинул взгляд на гнездо Совицких.

— Скажи