Помощница для Генерального - Мария Русланова

Зажмуриваю глаза и рвано выдыхаю. Только я со своей нереальной везучестью смогла залететь с единственного раза, когда мы не предохранялись.

Прикасаюсь подрагивающей рукой к животу и закрываю глаза, словно пытаясь что-то почувствовать или услышать. Неожиданно меня словно обволакивает чувство спокойствия и уверенности

По щекам текут слёзы, но я не вытираю их. Губы расплываются в счастливой улыбке и я начинаю разглядывать себя в зеркале в попытке увидеть, что во мне изменилось.

Припухшее лицо, мокрые от слез щеки, растрепанные волосы. И блестящие возбужденным блеском глаза. Поворачиваюсь боком, но живот совсем плоский, я бы даже сказала впалый. Хмурюсь и недовольно поджимаю губы. Так дело не пойдёт.

Из туалета я прямиком направляюсь к нашему столику. Уверенно обхожу все столы и сажусь на свое место. Без лишних слов показываю девочкам тестер и пока они подбирают свои челюсти с пола, обращаюсь к Кари.

— Кари, а можно тот чай, ну с лаймом и малиной? И еще остались мои любимые сэндвичи?

— Сэндвичи? Аа, да, сейчас принесу.

Кари приносит мне чай и мой любимый сэндвич с лососем. Хватаю сэндвич обеими руками и со стоном удовольствия откусываю огромный кусок. Закрываю глаза и жую его с таким наслаждением, словно ничего вкуснее не ела за всю жизнь.

Когда же я вновь открываю глаза, то чуть не прыскаю от смеха. Судя по их ошарашенным лицам моих подруг, они уже не сомневаются в моей легкой ненормальности. Они в ней железобетонно уверены.

Но высказать свои подозрения они не успевают, потому что колокольчик над дверью громко звякает и в кофейню вихрем влетает Вика. Она тяжело дышит и оглядывается по сторонам. Увидев нашу компанию, несется прямо к нашему столику и плюхается в свободное кресло.

— Вик, тут такое дело…, - начинаю говорить, но Вика прерывает меня и сует под нос свой телефон.

— Знаешь уже? Новости читали?

— Новости? Неа. Чё там? — Варя заглядывает мне через плечо, — Так… сняли с должности. Кого? Ай, ну дайте почитать.

Но я выхватываю телефон и полностью игнорирую возмущенные возгласы Вари. Раз за разом пробегаюсь по строчкам и не могу поверить тому, что сейчас видят мои глаза.

Превышение полномочий, растление несовершеннолетних, взятки в особо крупных размерах. И это только малая часть из того, в чем обвиняют Генерального Прокурора нашего города.

— Вика, его что… сняли с должности? Боже, неужели он действительно виноват во всех этих ужасах.

— А ты думала. Теперь понимаешь почему Саша чуть с ума не сошел когда за тобой мчался? — Вика с укоризной смотрит на меня, а мою спину покрывает липкий пот. Только сейчас, читая эти ужасные вещи, в которых его обвиняют, я до конца осознаю в лапы какого зверя чуть не угодила. И какому человеку перешел дорогу Сергей.

— Выходит Хасанов тогда не соврал? У него действительно была информация?

— Еще какая, Сонь! Мы такого даже не ожидали. Одни фотографии с малолетними девочками чего стоили, — при этих словах Вика с отвращением морщит лицо, — И записи, где ему взятки давали. Хасанов свое слово сдержал. Эх, надеюсь только, что на той земле он построит что-нибудь действительно стоящее, а не очередной барде… кхм… клуб для отдыха.

Только сейчас меня меньше всего волнует, что Хасанов сделает с теми землями, которые пришлось отдать ему за помощь.

— А Сергей? С него теперь снимут обвинения? -

— Сонь, не так быстро. Многие обвинения были раздуты, многие сфабрикованы. Но ты ведь понимаешь, что Сергей тоже далеко не ангел. Ну, по-другому в такой жесткой конкуренции он и не мог. Но самое главное теперь никто не будет мешать адвокатам и давить на судью. Криминала в обвинениях нет, а все остальное просто имеет свою цену, — Вика слегка ухмыляется и пожимает плечами.

— Боже, Вик, я просто не верю! Саша и ты… вы просто… я не знаю как вас…

— Да-да, а это что у тебя?

Вика кивает на тестер, который лежит в коробочке на самом краю стола. По лукавому взгляду и ямочкам на щеках я понимаю, что она и так уже все поняла. Причем скорее всего задолго до сегодняшнего дня.

— Это… Вик, я похоже…

— Да не похоже. От моих тефтелек еще нос никто не воротил. Кари, принесешь мне кофе?

Девчонки как раз дочитывают статью и поднимают на нас ошарашенные взгляды. Кари без лишних слов вскакивает и молча несется к своей кофемашине.

Пока ждем кофе, Вика с кем-то переписывается в телефоне и недовольно хмыкает.

— Нет, ну надо же. Все беременные что-ли к нему попасть хотят.

— Ты о ком, Вик?

— Да о Димке Давыдове. Вернее его клинике. Хочу записать тебя к врачу. Представляешь, свободное окошко только на следующей неделе есть. И то только через Аньку смогла пробить.

О какой Ане идет речь я догадываюсь сразу. Наша коллега, переводчик с китайского языка. Сергей только ей доверяет переводить на важных встречах с китайскими партнерами. Сколько раз мы проводили время с ней и Викой на нашей маленькой офисной кухне и хохотали до слез от ее шуточек. Там то я и узнала, что ее муж владелец двух крупных клиник, а по совместительству один из лучших акушеров-гинекологов в нашем городе.

— А уже надо? — сердце от волнения начинает отбивать барабанную дробь.

— Конечно. Ты бледная. Гемоглабин упал. Для ребеночка это очень плохо.

— Что? — испуганно хватаюсь за живот и внутренне оскаливаюсь.

Что-то неизведанное до этого момента поднимается из самых глубин моей души. Пусть ребенок пока не больше горошинки, но я уже готова горло за него перегрызть.

— Да не бойся ты так, это нормально. И тебе нужно хорошо питаться, и спать. К выходу Сергея нужно привести тебя в порядок. А то он нас со свету сживет.

Вика берет свою кружку с кофе и, закрыв глаза, отпивает несколько глотков. Словно растворяется в моменте и наслаждается каждой секундой, проведенной здесь с нами. Только она способна радоваться простым вещами и находить минуты умиротворения в каждодневной суете.

Мне же сейчас найти это умиротворение трудно. Ладонь непроизвольно снова тянется к животу. Как Сергей отнесется к этой новости? Обрадуется? А вдруг ребенок не был в его планах и он разочаруется во мне. И я очень надеюсь, что получу ответы на свои вопросы уже очень и очень скоро.

32. Сергей

Дежурный внимательно изучает постановление о моем освобождении и кажется хочет испытать мои нервы на прочность. Я бы слова не сказал