Помощница для Генерального - Мария Русланова

— Сан Саныч, ну что вы там изучаете. Тут и так все уже в курсе, что меня выпускают.

— Не положено. Порядок должен быть. Иш ты, в курсе все. Вот кто в курсе, пусть и выпускают, не изучив документ. А у меня все строго по инструкции.

Саныч что-то еще бурчит про себя и снова утыкается в бумажку. Деловито хмурит брови, но скрыть еле заметную улыбку все же не может.

За время своей отсидки я тут со многими успел сдружиться. И уважение себе завоевал по обе стороны решетки. А как стало известно, что Генерального прокурора сняли и я сыграл в этом не последнюю роль, так даже руку стали пожимать и по имени отчеству обращаться. Наверное, из меня бы вышел отличный тюремный авторитет, но, пожалуй, не в этой жизни. На эту жизнь у меня планы поинтереснее будут.

Саныч тем временем деловито складывает справку и скрывается за дверью. Через несколько минут появляется и вручает мне все то немногое, что было на момент задержания — разряженный телефон, портмоне и часы. Одежду мне еще раньше принесли.

— Вот, держи. Всё по списку. В журнале распишись.

— Да ладно?! Всё прям сберегли. А я с часами то уже попрощался.

— Поговори мне тут. Это у вас, там, — Саныч многозначительно кивает головой вверх, — полный бардак творится. А тут все на своём месте, как положено.

Ставлю свою размашистую подпись в потрепанном журнале и забираю вещи. От моего внимания не ускользает взгляд Саныча, когда застегиваю часы на запястье.

— А знаешь, что Саныч, — одним движением снова расстегиваю часы и кладу перед ним на стол, — Держи-ка ты их себе на память.

— Чего? Нет, это самое… не положено у нас, — Саныч теряется и даже заикаться начинает от неожиданности.

— У тебя не положено, а у меня очень даже положено. Это тебе в благодарность, хороший ты мужик. Дарю. От души.

Саныч с благоговением берет часы обеими руками и только мычит что-то, не в состоянии собрать звуки в отдельные слова. Я же хватаю телефон с портмоне и вылетаю на улицу.

С наслаждением жмурюсь и подставляю лицо солнечным лучам. Как же меня задолбали серые казенные стены с потрескавшейся краской. Делаю вдох, щедро наполняя легкие свежим воздухом и открываю глаза.

С довольной физиономией оглядываюсь по сторонам. Прохожу чуть дальше и снова смотрю направо, а потом налево. Заглядываю за угол здания и там тоже все внимательно осматриваю.

Довольная лыба медленно сползает с лица. Не понял. А где все? Где сопли, вопли и радость от столь долгожданной встречи?

Сашка где? Друг называется. Как встал на ноги, так и не нужен ему значит Сергей Астахов.

А Сонька? Плакала, значит, и в любви мне клялась, а даже встретить не приехала. Что вообще за беспредел творится? Вытаскиваю телефон, но он естественно полностью разряжен. Чертыхаюсь и обдумываю что делать дальше, как вдруг чувствую легкое прикосновение к плечу.

— Серёёёж…

Приторно елейный голос неприятно карябает слух. А я то в глубине души надеялся, что больше уже никогда его не услышу. Оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу со змеей, которой бы с радостью сейчас сломал шею.

— Рита?! Какого хрена ты здесь делаешь?

Рита поджимает губы и нервно обнимает себя руками. В глубине глаз плещется неуверенность и обида. Это она еще после всего, что натворила тут мне обижаться собралась?

— Так-то ты мне благодарен Серёженька. А ведь кроме меня никто и не приехал тебя встречать. Где все твои друзья? Где твоя Сонечка? Что-то никого не видно.

— Что-то мне подсказывает, что что-то тут не так, — наблюдаю за тем как предательски забегали глаза Риты и чую, что без этой змеи снова не обошлось. А чутье меня еще никогда не подводило.

— А что может быть не так? Всё ж понятно. Только я готова принять тебя после всего, что случилось. Без денег и репутации. А ты никогда не ценил меня. Но я за все тебя прощаю.

Рита прекрасно справляется с ролью отверженной, но всепрощающей женщины. Да только бывали мы уже на таких спектаклях, знаем весь репертуар.

Хотя насчет денег и репутации и не поспоришь. Потрепали мой бизнес знатно. Больше всего было жалко землю отдавать, да еще и без гарантий. Но Хасанов не подвел, слово свое сдержал.

Да и на остальной бизнес шакалов хватило. Многие захотели поживиться, как только слабину увидели. Ну ничего, деньги это все наживное. Все верну и преумножу. А репутация… да те, кто меня вчера похоронил, завтра сами прибегут в ноги кланяться.

— Серёж, у меня два билета, вылет через два часа. Полетели со мной. Начнём все с начала. Только ты и я. Ты же видишь, никому ты тут не нужен. У Саши свой бизнес пошёл в гору, семья, дети. А девка твоя… зачем ты ей такой нужен?

— Вот пусть мне в глаза и скажут. Оба. С Сашкой мы вместе столько дерьма сожрали, в нем я как в себе уверен. А Соня… никогда не поверю, что она могла предать. Только не она.

— Не веришь? — Рита презрительно выплевывает, — А ты знаешь, где сейчас твоя Соня? Знаешь, что она собирается сделать?

— Где? — настороженно смотрю на Риту. Мне не нравится то чувство превосходства и болезненной уверенности, с которыми она сейчас говорит о Соне.

— В клинике Давыдова. Записана к врачу, который специализируется на операциях. Ну, ты сам понимаешь, о какой операции идет речь.

— Операция? Ничего не понял. Давыдов… К Димке же беременные ходят.

От неожиданной догадки замираю на месте и несколько секунд тупо смотрю на самодовольное лицо Риты. Кажется, она уже празднует победу, да только не понимает, что только что проиграла по всем фронтам.

— Соня… она что, беременна?

— А она даже не сообщила тебе об этом? Ну, конечно, а зачем? Все равно рожать она не собирается. Зачем ей такой отец ребенка. Серёёёж, поехали со мной. Я тебе нарожаю детишек. Хочешь? Я все для тебя… ай…

Бесцеремонно отталкиваю ее в сторону и хватаю за локоть проходящего мимо молодого парня в форме.

— Друг, выручай. Дай позвонить. Откинулся только, телефон сел.

Парень недовольно смотрит на меня, но после секундного колебания вручает свой сотовый.

— На, быстро только.

— Один звонок, — благодарю парня и молниеносно набираю по памяти номер Сашки. Номера друг друга мы знаем наизусть. Через несколько гудков в трубке раздается строгий голос:

— Алло?!

— Вы где? Какого хрена никто за мной не