Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

чтобы тот дополнил ими портрет американского диктатора. Ее ссылки на силу изображения могли быть всего лишь еще одной шуткой в адрес Гитлера. Но один факт выставляет ее вклад в дело антинацизма в ином свете. Дело в том, что к октябрю 1935 года, когда был опубликован роман Синклера Льюиса, компания MGM уже приобрела права на его экранизацию[652]. Похоже, «У нас это невозможно» с самого начала задумывался как фильм.

И не просто фильм: MGM планировала объединить усилия величайших талантов, чтобы создать одну из самых противоречивых постановок десятилетия. В условиях сокращения бизнеса в Германии студия задумала обратить методы Гитлера против него самого. Фильм «У нас это невозможно» должен был стать первым произведением антифашистской пропаганды, охватившим широкую аудиторию.

На фильм не жалели средств. MGM наняла одного из самых высокооплачиваемых сценаристов в Голливуде, Сидни Ховарда. Выбор был очевиден. Ховарда номинировали на премию «Оскар» за лучший адаптированный сценарий за его версию «Эрроусмита» Синклера Льюиса, а его сценическая версия «Додсворта» все еще шла в театрах по всей стране[653]. MGM дала ему предварительную копию романа и предложила гонорар в 22 500 долларов плюс 3000 долларов в неделю за написание сценария[654]. Это была колоссальная сумма, а Ховард как раз выплачивал ипотеку за ферму[655]. Он быстро согласился.

Тем не менее работа предстояла нелегкая. Ховард был неутомимым тружеником и перфекционистом, а книга Льюиса, в которой пугающе переосмысливалась судьба нации при Боссе, имела изъяны. Прежде всего – и за это критиковали творчество Льюиса в целом – его персонажи не имели подлинной глубины. «Я ненавижу эту мерзкую, синтетическую, фальшивую дрянь, которую написал Льюис», – сказал Говард жене в самом начале работы над сценарием[656]. «Нелегко писать о марионетках, а с учетом надуманности всего этого текста нет никакой возможности сделать людей из марионеток Льюиса… Как я говорил вчера режиссеру [Дж. Уолтеру Рубену], любой может положить двух марионеток в постель, но когда они там окажутся, ничего не произойдет, и тебе придется двигать маленьких кукол самому»[657]. Ховард считался экспертом в адаптации материала для экрана, и его метод – который он называл «драматизацией по эквиваленту» – часто заставлял его придумывать, а не воспроизводить сцены, чтобы достичь задуманного романистом эффекта[658]. Проблема в данном случае заключалась в том, что он не знал, какого именно эффекта добивался Льюис, хотя тот был доступен для консультации.

Тем не менее Ховард верил в проект. «Практически впервые, – сказал он одному из руководителей, – MGM собиралась перенести американский кинематограф в сферу актуальных дискуссий»[659]. Масштабность проекта вдохновила его. Он перечитал «У нас это невозможно», и у него появились идеи. Роман, по его мнению, представлял собой хронику протеста против воображаемой политической ситуации. Его герой, Доремус Джессап, мужественно защищал американские институты от тирании фашизма[660]. Эта часть показалась ему достаточно правдоподобной. Но он не знал, как убедить американскую аудиторию в том, что она в принципе могла уступить свои права демагогу. Он не мог принять идею Льюиса, «что отъявленный шарлатан может стать президентом этой страны». Такая характеристика казалась ему просто немыслимой. Наконец, после долгих раздумий он пришел к решению. Вымышленный президент, Базз Уиндрип, станет убедительным персонажем, если будет действительно верить в то, что говорит. В таком случае его искренность могла бы завоевать доверие людей[661].

В голове Ховарда начали складываться очертания фильма. Он представлял его как идеальную площадку для двух звезд – ключевых фигур в MGM. Лайонел Бэрримор – мгновенно узнаваемый актер среднего возраста с немного дрожащим, но полным внутренней уверенности голосом, – хорошо подходил на роль Доремуса Джессапа. А Уоллес Бири – огромный симпатичный злодей, который был настолько честным и обычным, что, вероятно, и сам мог бы стать американским диктатором, – сыграет Базза Уиндрипа. Фильм будет переключаться между переживаниями этих двух людей с помощью устоявшегося технического приема: сцены с участием Джессапа будут сняты как обычно, а сцены с участием Уиндрипа – как кинохроника. В результате получилась бы выдающаяся картина, сочетающая человеческую драму с правдоподобным рассказом о новых политических реалиях[662].

Так, во всяком случае, задумывал Ховард. Но когда он сел за письменный стол, то обнаружил, что ему трудно начать. Материал оказался сложнее любого другого, над которым он раньше трудился. Не помогала работе и обстановка – его офис в MGM был шумным и неприятным[663]. «Я повел себя как полный идиот, когда согласился на это задание», – жаловался он жене[664]. «Основная задача – запустить “У нас это невозможно” в производство, а этого не произойдет, пока я не закончу… сценарий»[665]. Ховард начинал терять терпение: он срывался на жену, когда та забывала позвонить ему[666]. А потом в один прекрасный день в конце ноября что-то щелкнуло. Ховард планировал начать картину с максимально крупного плана лица Базза Уиндрипа («Как хорошо, – думал он, – если это будет еще и лицо Уоллеса Бири») и затем показать долгую, выматывающую политическую кампанию[667]. Но вдруг передумал, выбросил все наработки и начал сначала.

Действие происходит в Форт-Буле, небольшом городке в штате Вермонт. Солнечным днем семья отправилась на пикник. Это был приятный повод собраться, и вид открывался потрясающий, но тут отец, Доремус Джессап, прокрался обратно в машину и включил радио. Кандидат в президенты от одной из основных партий кричал в эфире: «Я, Базз Уиндрип, – единственное верное, подлинное и долгосрочное решение! И пусть они используют все юридические и политические рычаги, которые у них есть! Я тот локомотив, который они не смогут пустить под откос или отправить на запасной путь!» Толпа ответила овацией, но Доремус лишь покачал головой[668].

Действие перенеслось в Вашингтон. Люди, стоявшие за кампанией Уиндрипа, Ли Сарасон и Дьюи Хайк, были явными злодеями – безжалостными интриганами, которые втайне от других расхваливали чудеса фашизма. Но сам Уиндрип был «совсем не плохим парнем», и чтобы доказать это, он совершенно искренне говорил всем, что он на их стороне. Он был другом бизнеса и другом труда, он любил иммигрантов и стопроцентных американцев, он выступал за разоружение и за перевооружение. И в одну роковую ночь, когда Америка была опьянена его обещаниями, он был избран президентом Соединенных Штатов. По всей стране люди праздновали. Никто, казалось, не задавался вопросом, что будут делать «Минитмены»[669] – военизированная организация Уиндрипа – теперь, когда он у власти. Даже в маленькой редакции «Дейли информер» в Форт-Буле Доремус не слишком беспокоился.