Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

Тем временем, следуя обычной практике, MGM отправила черновой вариант сценария на проверку в офис Хейса. С июля 1934 года, когда Уилл Хейс назначил Джозефа Брина ответственным за соблюдение Производственного кодекса, цензура Ассоциации стала более строгой. Брин, как правило, давал подробные рекомендации студиям, и в большинстве случаев те следовали его советам.

В случае с фильмом «У нас это невозможно» Брин отреагировал иначе. Производственный кодекс касался в основном вопросов морали, а его главная претензия к сценарию была связана с политикой. Поэтому он признал, что «У нас это невозможно» более или менее приемлем с точки зрения положений кодекса, и предпринял необычный шаг – переадресовал решение Уиллу Хейсу. Брин объяснил Хейсу, что с предложенной картиной есть две проблемы. Во-первых, «эта история изображает не что иное, как гитлеризацию Соединенных Штатов Америки. Это попытка донести до американских граждан суть текущих событий в Германии». Брин задался вопросом, вписывается ли финансирование такой картины в политическую доктрину американской киноиндустрии. Во-вторых, он опасался, что «У нас это невозможно» окажет пагубное влияние на зарубежные рынки Голливуда[688].

Затем он сообщил Луису Б. Майеру, что Хейс лично рассматривает это дело[689]. Прошло несколько недель, но Майер ничего не получил от Хейса, а потому ничего не стал предпринимать. «У нас это невозможно» сразу же поступил в предпроизводство. Бэзил Рэтбоун и Джимми Стюарт получили небольшие роли[690]. Лайонел Бэрримор отращивал бороду и с каждым днем все больше походил на Доремуса Джессапа[691]. Сидни Ховард вырезал из картины все романтические сцены с Бэрримором, объяснив Синклеру Льюису, что «старых актеров, которые могут играть любовные сцены, не вызывая отвращения на экране, найти чрезвычайно трудно. Включите в роман постельные сцены Доремуса и Лоринды, а затем мысленно прикиньте на них фотографию любого пожилого актера, который придет в голову, и вы увидите, что картина одновременно смехотворна и неприятна»[692].

После внесения этих и других правок Ховард решил остаться в Лос-Анджелесе на зарплате у MGM. Он не мог смириться с мыслью о том, что кто-то другой будет вносить изменения в его сценарий – настолько он привязался к проекту[693]. Особенно его беспокоило, что Луис Б. Майер попытается превратить «У нас это невозможно» в картину против Рузвельта в преддверии предстоящих выборов[694]. В итоге он принял предложение Сэмюэля Голдвина адаптировать для экрана роман Синклера Льюиса «Додсворт» – отчасти для того, чтобы иметь возможность наблюдать за запуском «У нас это невозможно» в производство[695].

Это оказалось правильным решением, поскольку за пару недель до начала съемок Луис Б. Майер получил от Брина семистраничное письмо с призывом не снимать картину вообще: «Эта история настолько провокационна по своей сути и настолько наполнена опасным содержанием, что только максимальная осторожность спасет ее от отторжения со всех сторон». Он потребовал сделать шестьдесят исправлений – возмутительное число! – и затем заявил, что, даже если эти правки будут внесены, «У нас это невозможно» подвергнется «самой жестокой критике со всех сторон» и что «эта критика может привести к огромным трудностям для вашей студии»[696].

Однако, несмотря на всю суровость слов Брина, предупреждение в итоге не имело веса. Шестью неделями ранее он спросил у Хейса, позволяет ли политика индустрии снять такую картину, и Хейс не ответил отказом. Единственное, что оставалось Брину, – это создать трудности для студии, рекомендовав внести огромное количество правок. Но даже при этом он был вынужден добавить оговорку: «Администрация производственного кодекса не несет никакой ответственности с точки зрения политики индустрии… Высказанные здесь суждения не должны рассматриваться как имеющие какое-либо отношение к этой политике»[697].

Получив письмо Брина, MGM обратилась за юридической помощью. Элвин М. Ашер из фирмы Loeb, Walker and Loeb прочитал сценарий Ховарда и обнаружил тринадцать эпизодов, которые могли бы стать поводом для судебного разбирательства или просто демонстрировали дурной вкус. «В большинстве случаев, – писал Ашер, – я думаю, что возможные основания для возражений могут быть устранены с помощью небольших изменений»[698]. Сэм Экман, глава MGM в Англии, был настроен более пессимистично. «Я прочитал сценарий “У нас это невозможно”, – написал он в телеграмме, – и если в нем будет отражена диктатура, преобладающая в европейских странах, то картине будет очень трудно пройти цензуру». Затем он перечислил шесть проблемных деталей сценария[699].

Луису Б. Майеру рассказали обо всех этих возражениях, но он решил все равно продолжить работу над фильмом «У нас это невозможно». «[Крики] были громкими и страдальческими, – писал Сидни Ховард другу, – и я поражаюсь упрямству, с которым Metro-Goldwyn сохраняет решимость сделать картину. Единственное указание, которое я получил от мистера Луиса Б. Майера, – не тянуть время. Объясните его интерес, если сможете. Я не могу»[700]. Ховард потратил почти две недели на то, чтобы просмотреть все шестьдесят рекомендаций Брина и внести необходимые изменения, и 12 февраля 1936 года он записал в дневнике: «Наконец-то держу сценарий в руках и молю Бога, чтобы он не оказался длиннее, чем когда-либо!»[701] Ховард не знал, что в то время, когда он вносил последние штрихи в сценарий, против фильма были приняты куда более эффективные меры.

Проблемы начались с агента по продаже недвижимости в Филадельфии по имени Альберт Х. Либерман. Когда он узнал, что Луис Б. Майер превращает «У нас это невозможно» в кинофильм, то запаниковал и написал местному раввину: «Мне кажется немыслимым, что такие умные люди не осознают рисков, думая только о прибыли в таком сомнительном деле, – это приведет к последствиям, от которых даже им самим станет не по себе»[702].

При обычных обстоятельствах письмо Либермана не оказало бы абсолютно никакого влияния на планы MGM по созданию картины. Но раввином Либермана оказался Уильям Х. Файншрайбер, председатель кинокомитета Центральной конференции американских раввинов, а в предыдущие годы эта организация боролась с популярным заблуждением, что евреи несут ответственность за привнесение безнравственности в кино. В 1934 году Файншрайбер вместе с протестантскими и католическими лидерами принял участие в кампании за искоренение безнравственности, а в начале 1935 года он провел три недели в Голливуде с самыми влиятельными людьми в кинобизнесе. К концу пребывания он установил прекрасные отношения с Луисом Б. Майером и Уиллом Хейсом, которых публично хвалил за их усилия по реформированию кинематографа[703].

7 февраля 1936 года Файншрайбер написал Майеру о фильме «У нас это невозможно»: «Я