Сказание об Оками 8 - Seva Soth

и кайфа от причинения боли не ловлю. Как и от получения. Это всего лишь биджев сигнал. Как гендзюцу. Только там чакра непосредственно в мозг внедряется, а я работаю с с электрическими импульсами и периферийной нервной системой. А так смысл тот же – донести до организма пациента, что тот в настолько глубокой заднице, что прямая кишка уже закончилась и пошел остальной толстый кишечник.

Так-то крепкий гаденыш попался, пришлось применить технику дважды. А мне еще марафет перед встречей с Фумито наводить. Не могу же я ему показаться ненакрашенной. Сарказм-сарказм – не хватало мне еще и всякой дрянью обмазываться, за этим вон к Марин.

Короче, у меня на допросе все поют рано или поздно. А то, что этот фальцетом – так потому, что Тару ему всю промежность, в числе прочего, отбила. Звали ублюдка, сюрприз, Цучигумо Ширанами, и он был из понятно какого клана. Он правильно оценил потенциал крутецкой техники большого взрыва, когда узнал о ней, и даже прикончил собственного отца, когда тот сказал что-то в духе “мы должны защищать технику и клан” и запретил даже думать в сторону того, чтобы присвоить клановое достояние. Рассуждает дяденька вполне логично: разрушительная техника – это мощное оружие и с его помощью можно достичь больших целей. Или сдохнуть. Цучигумо не просто так легли под Коноху. Ясно же, что их бы всех вырезали, не пойди клан на соглашение. Моё предложение стало “паукам” выходом из тупика и стагнации. Узушио же закрыт для посторонних.

Что забавно, пойманный моими учениками мудила как раз о величии клана и думал. Типа, с таким оружием он сможет диктовать половине мира свою волю и собирать ништяки. Ага-ага. Не видел он, как Ягура чуть ли не сыто срыгнул, поглотив технику в исполнении дедули Эна. Примерно так же было бы и с другими носителями хвостатых. Может быть, не с той же легкостью, но всё равно.

Собственно, и нас бы превентивно вырезали, но руки коротки. Во-первых, у нас концентрация шиноби S-ранга на душу населения такая, что любая скрытая деревня завидовать должна. Во-вторых, никто не хочет огрести от проклятия Узумаки, оказавшись на нашем острове. В-третьих – два джинчуурики. Что один-единственный биджу способен натворить – всем хорошо известно, а у нас два. Короче, если кто серьезный за нас возьмется, то задавят конечно же. Тупо численностью. Но в процессе огрызаться будем больно и агрессору достанется. А за ослабшую деревню тут же возьмутся соседи. А чё нет, если они не такие и великие? Может я и не права, Кири ведь никто дербанить не спешит, несмотря на то, что они в данный момент на самом дне боеготовности.

Короче, биджу под хвост всю эту большую политику. У наставницы, в отличие от меня, весь ум в сиськи не ушел. Что-то и в голове осталось. Вот пусть и думает, как нам выехать.

– Значит, говоришь, ты прикончил своего отца, ученика Эна-но-Гёджи? – взглянула я на убийцу, скорчившегося у моих ног. А затем раз – и отсекла ему башку режущей техникой. Эн-сама старенький, нефиг ему из-за всяких мудил волноваться. Труп сожгла. Не закапывать же мне его? Был человек, а осталось только прикольное пальтишко, которое я с него сняла перед тем, как допрашивать. Мне оно длинновато, а вот на Окамимару пойдет. Мертвецу – снятое с мертвеца.

Ну а затем я добралась до дома и наконец-то… от пуза пожрала хорошей домашней стряпни Каноно, предложенной мной Фумито. Знает, чего я на самом деле хочу. За то его и люблю. В Аме ведь с продуктами до сих пор напряженка, а в печатях нормальную еду в больших количествах хранить неудобно. Они больше для всякого хорошо упакованного сухпая подходят и редких порций деликатесов.

Утром проснулась, как и мечтала, рядышком с благоверным. Почти счастлива. Вычеркнуть из уравнения должность фальшивого Пейна, найти и отлюбить ублюдка Мадару – и всё, жизнь удалась, больше не к чему стремиться. Ну разве что причина пробуждения не самая лучшая.

– Наставница, стой, ты же его убьешь! Кацую, позови Оками, одна я ее не удержу! – передала мне королева слизней. Голос принадлежит перепуганной насмерть Шизуне. Кого там Цунаде убивает, мне стало очевидно сразу – Шибуки. Наверняка узнала, что тот подкатывал к Фуоки с братскими чувствами, вот и решила разобраться с вопросом радикально. И чтобы удержать, без преувеличения, сильнейшую женщину в мире – Ши-тян очевидно мало. Я тут недавно рассуждала, почему к нам не лезут. Наставница – одна из весомых причин.

Это всё я обдумывала уже в фоне. Сама же поделила сознание на потоки и протянула нити чакры в Окамимару. Куклу биджево жалко, но это всего лишь труп, он не живой ни с одной точки зрения. А плакса Шибуки мне нужен. Он еще одна марионетка, но уже живая, для борьбы с джашинитским Водопадом.

Ага, четкого пацанчика я вчера оставила тупо в подсобке, какую для него в офисе отвели. Совсем недалеко до тюряги. Вот только мат и крики почему-то откуда-то сверху слышны.

– Кацую, она где? – уточнила я из своего тела, прикидывая, что, может, не рисковать драгоценным шедевром некромантии, а самой при помощи волка переместиться. Некоторая задержка, но зато смогу во всю силу развернуться.

– В офисе Шизуне-сан, – подсказала улиточка. – Быстрее, Оками.

Окамимару с ноги открыл дверь в кабинет госпожи Негато, а там…

– Наставница, не смей! Я сначала отлюблю ублюдка его макулатурой, а потом уже убивай! – выкрикнула я, увидев, кого собралась бить Цунаде. Джи! Старый извращенец! Саннин забаррикадировался в углу комнаты, выставив перед собой стул. Понятно дело, мебелью от наставницы не защититься. Другое дело – Шизуне, которая Джирайю собой заслонила. А гад еще и на стройную округлую задницу ей пялится. Еще и на меня голову повернул. Но тут уже облом. Это же Окамимару, лысый гопарь, а не красивая настоящая я.

– Оками… мару, не лезь, – потребовала Цунаде. Мои марионетки – в некотором роде секретная информация и потому наставница обратилась по этому имени.

– Да ладно, Цуна, я знаю, что твоя ученица управляется с марионеткой на огромном расстоянии и, между прочим, даже никому про то не сказал, – примирительно произнес Джирайя. – Давайте поговорим, как взрослые ответственные люди! – от него это звучало, как сарказм. Старый алкаш как “взрослый и ответственный” себя ни разу на моей памяти не вел.

– Ты писал про меня порнуху! – выдала я главное