СССР-2010 Снится нам трава у дома. - Алексей Викторович Широков

— Знакомые это из мажоров? — я постарался, чтобы в моём голосе не звучало презрение. — детишки кооператоров?

— Ну да, — всё равно смутился Ванька. — Сам понимаешь, мне приходится с ними общаться.

— Да я без претензий, — я всё прекрасно понимал, что такое слово «надо». — Мне и самому по работе приходится встречаться с весьма неприятными лично людьми. Главное, чтобы ты как они в загулы не кинулся, прожигать жизнь, а остальное всё фигня. Правда, мужики?

— Факт, — Тереньтев развалился на заднем сиденье, вытянув ноги. — Нет, но тачка у тебя шикарная! Хочу себе такую же!

— Ты уже в пятый раз это говоришь, — подколол друга Купча, сегодня совершенно не похожий на сотрудника самой грозной спецслужбы мира. — Возьми да купи. Или уже признай, что летающая лодка лучше.

— Лучше, — вздохнул майор. Новое звание ему капнуло буквально на днях, и Фёдор ещё в нём не обжился. — Но кто ж её даст. А машина вот она, бери да едь.

— Я тебе такую на свадьбу подарю, — рассмеялся я, а Терентьев скривился. Он и раньше всеми способами пытался отпетлять от уз Гименея, но теперь охота на Героя и Командора развернулась во всю ширь. И дня не проходило, чтобы к нему домой не приходила очередная подруга матери, у которой совершенно внезапно, имелась дочка на выданье. Хорошая девочка из хорошей семьи, готовая к семейной жизни и деторождению. Причём, если верить десантнику, многие были готовы начать делать детей прямо при родителях. И не факт, что матери девиц были бы против. — Ладно, не морщись. Сейчас ажиотаж пройдёт, станет полегче.

— Или женят тебя раньше, — с каменным лицом продолжил Николай, у которого на личном фронте было всё отлично. Они с Натальей собирались осенью пожениться, что не мешало им уже сейчас активно использовать технику двойного развития, которой я щедро поделился с друзьями. — Но ты не переживай, это не так страшно, как кажется.

— Иди в пень, — отмахнулся десантник и толкнул Ваньку в плечо. — Нормальный хоть кабак? Пиво вкусное?

— Понятия не имею. — пожал плечами тот. — И это не кабак, а… увидите, короче.

Я догадывался, что это могло быть, но разоблачать Шило не спешил. Мало ли, вдруг ошибся, да и зачем портить сюрприз. А вот место назначения меня удивило. Я думал будет загородный дом, но мы приехали в какую-то промзону, застроенную безликими зданиями. Хотя если подумать, это было идеальной маскировкой. Понять с ходу, что именно тут находится, было решительно невозможно. Какое-то бюро, это я прочитал на табличке у главного входа, но дальше запутался почти сразу. И уж тем более не помогла аббревиатура, гордо сияющая облезшей краской.

— БВССДСЕР-ПМПР-ММУ, — с трудом, чуть ли не по слогам прочитал Тереньтев. — Это что вообще такое⁈ Разве так бывает⁈

— Почему нет, — а вот Купча, как и положено чекисту, остался гораздо спокойней. — Какое-нибудь бюро по контролю за контролем чего-то там. Нормальная ситуация. Но подозреваю, что нам надо не туда.

— Да, нам в подвал, — уверенно указал Ванька на бетонное крыльцо, уходящее в цоколь, возле которого вроде как совершенно случайно, тёрлись двое крепких мужиков не самой приятной наружности. Судя по всему, фейс-контроль, пусть даже сами они об этом не подозревали. Им сказали лохов отсеивать, вот они и стараются. По крайней мере дорогу нам заступили вполне себе чётко, Шилов даже опешил на секунду. — Мы к Ивану Ивановичу.

— Нет тут таких, — урка выдохнул дым прямо в лицо Ваньке. — Валите отсюда.

— Слышь, уважаемый, — я задвинул себе за спину начавшего закипать друга, поспешив вмешаться, пока наш новоявленный майор не решил, что его тут не уважают, и не вбил уродов в землю по колено. Или сжёг, что более вероятно. — У меня мальчишник сегодня. И уважаемые люди сказали, что тут можно хорошо провести время и проводить холостяцкую жизнь. Так что давай не будем портить друг другу настроение.

— Ладно, проходите, — Я всегда говорил, что вежливость, она могучая сила. Правда в данном случае было подозрение, что сработало то, что приехали мы на очень понтовой машине, одеты были далеко не в ширпотреб, ну или новенькая пачка четвертных билетов банка СССР в моих руках, из которой я достал по паре штук, засунув в нагрудные карманы охраны. Да, я специально запасся, когда сказали, что мы едем кутить. И у меня в загашнике ещё одна такая имелась. И пачка соток, тоже нераспечатанная. — Правила соблюдайте. Начнёте дурить — ноги сломаем.

— Без вопросов! — я сомневался, что у парочки Разрядников даже не добравшихся до пятой ступени хватит на это сил, но ссориться не хотелось. Не за этим мы сюда пришли. — Ну что, двинули, братва? Вань, веди нас!

За неприметными, пошарпанными металлическими дверями, на самом деле скрывался самый настоящий ночной клуб. И не простой, а именно заточенный под стриптиз, об этом сразу говорила круглая сцена с пилоном посредине и несколько отдельных столов, тоже оборудованных шестом. Так же имелся бар, а за портьерами я подозревал, что есть отдельные номера, для привата. Короче, обычная стрипуха средней руки, но это я их в прошлой жизни повидал, а парни пялились по сторонам разинув рот. Разве что Николай по долгу службы держал моську кирпичом, но было видно, что и ему дико любопытно, что здесь происходит.

Программа пока не началась и народу в зале было немного, так что мы без проблем заняли места прямо возле главной сцены. Я думал, было, утащить ребят за отдельный стол, но потом решил, что это будет слишком палевно. Хотя отмазка у меня была, я ж и в Германии был и во Франции. И в Австрии, будь она не ладна. Мог вполне просветиться, так сказать. Но решил не выпендриваться. Это Ванька устраивал мне мальчишник, пусть дальше рулит.

— Виски с колой! — пока мы рассаживались, Шилов кабанчиком метнулся к бару, сделал заказ и через пару минут весьма фигуристая, живописно раздетая официантка принесла нам четыре стакана, полные коричневой жижи и колотого льда. — Ваще тема, отвечаю!

Я хмыкнул, но опять ничего говорить не стал, только отхлебнул из бокала. Ну что сказать, виски явно был палёный. Не скажу, что я прошлой жизни я был любителем этого напитка, но по работе пришлось разбираться. Разные чинуши и бизнесмены, пытающиеся пускать пыль в глаза, обожали рассуждать про односолодовые купажи и прочий