Задолбанец - Юрий Ра

— Я про всех, муж мой.

— Ага, я у тебя тоже сильный и гордый. Так?

— А ты у меня, так. И что, вот прямо вырваться хочешь из моих объятий? Опостылела я тебе как женщина или боишься? — Голос княгини сочился мёдом и невысказанными обещаниями, что никак не вязалось со смыслом её слов.

— Как я вырвусь от тебя, лада моя? Околдовала же, как есть околдовала!

А потом всё-таки началось такое, о чём приличные люди другим приличным людям не рассказывают. Те и так всё про такое ведают.

Утро неженатого боярина начинается не с кофе. Он весь торг обошёл, замучил расспросами Микулу, Бежану, купцов попытал, правда, без применения запрещённых приёмов — никто ничего про кофе в Дубках-на-Дону не знает. А зато квас ставят такой, что чуть глаза из орбит не выпадают! Квас Денис любил, любил настолько, что даже по осеннему времени велел готовить себе тюрю. Как кухарка ни сопротивлялась, как ни убеждала, что снедь эта подходит только самым бедным и откровенно нищим голодранцам, но хозяин был непреклонен.

— Готовь, вчера говорит, окрошку! — Жаловалась Бежана Микуле на свою тяжёлую судьбину. — И помельче режь в неё мясо, птицу, варёную репу. Спрашиваю, и капусту?

— А он чего? — У старика уже недели две как проснулось понимание, что никакой он не старик, так что вываживал Микула кухарку как опытный рыбак щуку.

— Отставить капусту, кричит! Зелень всякую да сметану клади, велел.

— Ту дык, это. — Микула не мог понять, что сейчас сказать, чтоб не сорвалась рыба. — Кушанье получается, как я погляжу, странное, но уж точно не бедняцкое.

— Да тюря же! Рази на квасе можно боярину подавать?

— Ну и леший с ним, тебе сказали, а ты делай, коли нравится заморскому боярину такое. Вишь ты, как квас нашенский прилюбился задолбанцу!

Залитое холодным квасом, блюдо было подано в глубокой миске боярину, а потом съедено им без остатку под довольное урчание. Микула поглядел-поглядел, как его господин уплетает непонятную еду, а потом и сам попросил у кухарки, чтоб сварганила на пробу то же самое. Окрошку.

А Денис уже улетел по своим боярским делам. Это в том покинутом мире громоотвод есть железяка простая, тут он — вершина инженерной мысли и высокотехнологичное изделие. Сколько-то раз наорал на кузнеца, потом пару раз не выдержал, отвесил подзатыльник его подмастерьям. Всё это называлось иноземным словом технадзор.

Что это за заклинание, ватага деятелей, присланных монтировать железо над самой высокой башней княжеского правительственного комплекса зданий, не поняла. Зато оно работало. Походный горн был раздут у стены, умники, предлагавшие соединить шины посредством заклепок получили люлей, а все части молниеотвода под присмотром задолбанца были сварены кузнечной сваркой на походной наковальне.

Боярин даже не поленился самолично слазить на верхушку башни и чуть не сверзился с неё. Зато теперь он точно знал — штырь и шина надёжно заизолированы от крепления и здания коровьими рогами. Работяги шептали, что все рога были спилены обязательно на погосте у чёрных коров, не дающих молока. Ведомо каждому, чем злее магия, тем надёжнее она работает. Заморский боярин сказал, что теперь все молнии будут у него в кулаке, даже самые лютые.

Нельзя было не поверить этому, которого огнедышащий Змей пытался сначала зажарить, потом проглотить, да подавился. Так сказал шурин дружинника, видевшего своими глазами, как дракон кхекал, пытаясь выкашлять боярина. Честнейший человек шурин, он врать не стал бы. И вообще, за морем маги сильнее, поди, в молниях соображают, не чета местным волшебникам.

К вечеру как по заказу пошёл дождь. Дождь осенью, что может быть банальнее? Тем удивительнее было наблюдать толпу взрослых мужчин, собравшихся вокруг крепости. Они не спорили, не подбивали народ к бунту, не выкрикивали лозунги «Спартак чемпион!», они просто стояли и мокли под дождём. Периодически кто-то спрашивал:

— Ну чего? — И мок дальше.

— Ничего. — Слышалось в ответ.

— Можа, магия так и действует? Отпугивает молоньи.

— Не, Карнаух, сказано, тот лом будет молнии ловить и в землю втягивать.

— Дурны вы, враки всё это! Кто лом ставил?

— Кто?

— Задолбанец — охотник на Змеев. Это копьё железное надобно, чтоб Змеев убивать.

— Как это?

— Прилетит Змей город жечь, да брюхом на лом и напорется. И всё, отлетался аспид!

— А чего он обязательно будет на лом налетать? Нешто он глупый, не облетит?

— А молнии зачем в копьё биться? Она тоже не дура, хренакнет в крышу да и запалит опять дом кому-нибудь. Как прошлый раз Тереху.

— А чего это опять мне⁈ Пущай теперь кому другому попадёт!

— Молния в лом впитается, потому что магия. Боярин толковал так. Мол, Земля-матушка легко впитает небесный огонь.

— Вот и Змея она притянет, магия эта. А-а-а-аааа!

Было от чего заорать, видимо небесам надоело слушать весь это бред, и они тактично намекнули, что пора бы по домам. Вечер, дождь, осень, молния до кучи… Сверкнувшая молния ослепила ждунов, а сильнейший раскат грома оглушил всю компанию и даже посадил некоторых на зады.

— Видали!!!

— Раньше видали, а теперь только пятна в глазах. А ты чего видел?

— Видел, как молния в лом ударила.

— А сейчас что видишь?

— Сейчас тоже ничего.

— Дымом не пахнет? Лом сгорел? — Вопросы ослепших свидетелей Прометея сыпались как из мешка.

— Да погодите вы! Проморгаемся и посмотрим. Но вроде не горит.

Когда зрение вернулось к наблюдателям, они подошли к башне и смогли констатировать пару фактов. Первый факт — что молниеотвод стоит целёхонек, молнии нигде не видать. Второй факт — пожар не начался. Третий факт — задолбанец не соврал. А никто и не сомневался, а ежели кто плохое скажет про боярина Дениса, тому сразу в глаз. Но обмыть такое зрелище надо? И коллектив свидетелей плавно перенёсся в корчму.

Глава 21

Улицы разбитых фонарей

Дана оказалась не то, чтобы находкой, а вполне успешным вложением финансов и продуктов питания. Денис был доволен тем, как его служанки отрабатывают содержание. Иной на его месте бы возмутился соотношением цены найма и отдачи, но этим иным бы был местный, считающий каждую медную копеечку. Заморского боярина всё устраивало.

Спали все трое слуг в одной комнате и считали, что им сильно