Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

удалении около 50 км от Чикаго, некий Питер Пирсон, всеми уважаемый и хорошо известный фермер, нашёл бутылку, содержавшую странную записку, адресованную судье Татхиллу. Немного неожиданно, правда? В записке сообщалось, что Луиза Лютгерт покончила с собой во время плавания на борту парохода «Вирджиния». Кроме записки, в бутылке находилась визитная карточка некоей миссис Раак с указанием адреса её проживания. Непонятно было, существует ли связь между визиткой и запиской и когда именно произошло самоубийство Луизы Лютгерт, если, конечно, оно вообще произошло. Были предприняты активные меры по розыску таинственной обладательницы визитной карточки, и эту женщину удалось найти! Когда ей сообщили о бутылке и записке внутри, она моментально поняла, о чём идёт речь, и разъяснила, что это была глупая шутка во время пикника на борту яхты. Её друзья написали какую-то записку, содержание которой ей не сообщили, и попросили визитную карточку, которую миссис Раак им и передала. Они положили то и другое в бутылку, которую выбросили за борт, в воды озера Мичиган. Вот и вся история! Это даже не мистификация и не розыгрыш — всего лишь бессмысленная пьяная выходка.

— Значительную часть сообщений составляли преднамеренные мистификации, некоторые из которых имели отчётливый корыстный мотив, а некоторые представлялись вообще безмотивными и лишёнными всякого практического смысла. Хорошим примером такой вот бессмысленной мистификации стало появление некоего Криста Фатаха (Christ Fathan), выдававшего себя за жителя города Хелена в штате Монтана. Фатах утверждал, будто был другом юности Луизы Лютгерт, когда та проживала ещё в Германии и носила фамилию Бикнезе. В мае 1897 года она разыскала его в Хелене и осталась жить в его доме, заявив, будто сбежала от мужа. Проверка этого рассказа показала, что никто из родственников Луизы не знает человека по фамилии Фатах. Точно так же он неизвестен и жителям Хелены. Кем являлся таинственный «Фатах» и для чего он выдумал свою историю, так и осталось непонятным, однако было ясно, что он не пытался заработать на своей выдумке.

Перечисление подобных историй можно продолжать, но большого смысла в этом нет — все они были либо недоказуемы, либо содержали некий изъян, служивший основанием серьёзно сомневаться в их правдивости. Однако адвокат Лоуренс Хармон был решительно настроен отыскать-таки Луизу Лютгерт и привести её в зал суда — это должно было автоматически привести к снятию всех обвинений с подсудимого. Надо сказать, что сам Адольф Лютгерт играть в эти игры отказался и заявил, что не располагает деньгами для проверки многочисленных сообщений о предполагаемых появлениях его жены в разных частях страны. Отказ в финансировании ничуть не остановил Лоуренса Хармона, и тот заверил, что проведёт необходимые розыски за собственный счёт, а Адольф Лютгерт компенсирует его расходы после своего освобождения и возобновления бизнеса.

Замечательную самоуверенность демонстрировал адвокат, что и говорить! Ведь вложение денег с надеждой на их возврат после освобождения «колбасного короля» следовало признать рискованным инвестированием.

В то самое время, пока Адольф Лютгерт был поглощён поиском нового защитника и выстраиванием с ним отношений, окружной прокурор Динан также не сидел сложа руки. Винсент преподнёс ему жестокий и болезненный урок, буквально растоптав его репутацию на глазах всей страны. Динан, как никто другой, понимал, что от оправдательного вердикта присяжных его спасла лишь совершенно откровенная предвзятость судьи Татхилла — если бы последний был хоть немного объективнее, то Лютгерт вышел бы из зала суда с гордо поднятой головой, небрежно поплёвывая на прокурорские ботинки.

К чести прокурора следует отнести то, что он провёл весьма серьёзную работу над ошибками и ко второму судебному процессу сильно переработал обвинительное заключение. Поскольку с мотивом предполагаемого убийства Луизы Лютгерт у стороны обвинения не заладилось и ничего внятного прокурорские работники придумать не смогли, то убийство было объявлено безмотивным, совершённым спонтанно под воздействием внезапно возникшего гнева (аффекта). Ввиду изменения состава преступления менялась квалификация содеянного — из убийства I степени [то есть умышленного с заблаговременной подготовкой и использованием специальных орудий, навыков и знаний] оно превратилось в убийство III степени, то есть совершённое без предварительного планирования и подготовки под воздействием сиюминутного приступа гнева. Динан понял, что чрезмерная детализация версии, которая была призвана придать ей убедительность и достоверность, обернулась против неё же и способствовала росту сомнений общественности в том, что прокуратура вообще понимает, что и как произошло с Луизой. Поэтому схема убийства в новом варианте обвинительного заключения резко упростилась — теперь обвиняемый не убивал свою жену ножом в одной из комнат фабричного правления, а просто задушил её в неизвестном месте на фабрике, возможно, прямо в подвале. Соответственно исчезли отсылки к якобы услышанному в ночное время крику, рассуждения по поводу чистого пола и мебели в офисе и тому подобные детали. Винсент отлично подловил Динана на недостоверных деталях, поэтому окружной прокурор эти самые детали из обвинительного заключения удалил.

Судьёй на 2-й процесс по «делу Лютгерта» был назначен Джозеф Истон Гэри (Joseph Easton Gary) — человек, оставивший в истории Чикаго печальную о себе память. Именно Гэри председательствовал на судебном процессе по обвинению анархистских лидеров во взрыве на Хеймаркет-сквер. Об этой мрачной истории, ставшей чёрным пятном на репутации американского Правосудия, в настоящем очерке уже рассказывалось. Родившийся в июле 1821 года Джозеф Гэри к описываемому моменту времени был уже далеко немолод — 76 лет! — но никаких сомнений в собственной компетентности не испытывал. Не сомневались в нём и политические руководители штата, все знали, что Гэри — человек Системы, он примет те решения, какие нужны Власти, и ничто в его душе не дрогнет. Процесс над анархистами продемонстрировал это с пугающей очевидностью — Гэри отправил на виселицу людей, зная, что они никого не убивали и убивать не призывали, более того, он даже прямо об этом сказал в своём наставлении присяжным, после чего сделал вывод, согласно которому они всё равно виноваты, поскольку истинный убийца полицейских вдохновлялся их речами. Принимая во внимание, что из 7 погибших полицейских 6 были убиты «дружественным огнём» других полицейских, заявление про «убийц, вдохновлённых подсудимыми» прозвучало просто абсурдно. Но Гэри это ничуть не смутило. Он вообще никогда не смущался!

В молодости Джозеф много путешествовал. Поначалу он жил в штате Нью-Йорк, затем на 3 года остался в Солт-Лейк-сити, после чего добрался до Тихоокеанского побережья и некоторое время жил в Сан-Франциско. В Чикаго он появился в возрасте 35 лет, вступил в коллегию адвокатов штата Иллинойс и 7 лет не без успеха делал карьеру адвоката. Джозеф Гэри впервые стал судьёй в ноябре 1863 года и с тех пор из судейской мантии не вылезал. Он менял окружной суд на апелляционный и обратно, но судьёй быть не переставал. Он ладил с представителями всех партий, которые его искренне ценили. Всё-таки