Ледяная невеста для герцога дракона - Таля Верховская

— Не реви, — скомандовала Эльфрида, входя с платьем в руках. — Испортишь макияж. И без того бледная.

Платье принесли на манекене, укрытое белой простынёй. Эльфрида сняла покрывало, и я ахнула.

Тяжёлый шёлк цвета топлёного молока — не белый, не кремовый, а тот самый мягкий, тёплый оттенок, какой бывает у первого снега на рассвете. Ткань переливалась в зависимости от света: в тени казалась серебристой, на солнце — медовой. Лиф украшала тончайшая вышивка серебряной нитью и жемчужной пылью: морозные ветви, переплетающиеся с крошечными драконьими крыльями. Талию охватывал пояс из такой же ткани. Рукава — длинные, узкие, до самого запястья, с небольшими разрезами, чтобы видна была помолвочная вязь. По краю разреза — россыпь мелких жемчужин. Юбка струилась от талии каскадными складками, сзади — длинный шлейф, подбитый белым мехом. Фата — из прозрачного шёлка — крепилась к гребню Мэри и спадала до локтей, по краю вышитая теми же морозными ветвями.

— Красавица, — выдохнула Эльза.

— Невеста, — поправила Эльфрида строго, но голос дрогнул.

Волосы собрали высоко — в свободный пучок, из которого выпустили несколько локонов к лицу. В пучок вплели мелкие ледяные розы — их принесла Мира из зимнего сада. Гребень Мэри держал фату. Обручальное кольцо — простое, с гравировкой «Огонь и снег» — лежало на бархатной подушечке рядом.

Мира протянула мне маленький букет: сухие веточки вереска, несколько снежноягодников и один красный тюльпан.

— Это чтобы не замёрзла, — сказала она и отвернулась.

Эльза взяла меня за руки, посмотрела в глаза.

— Ты готова?

— Готова, — ответила я.

* * *

В галерее меня ждал Дэниел. Да, он уже успел мне поведать свою шпионскую историю и я жутко им гордилась. Брат молчал всю дорогу, но я чувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Слепой скрипач играл где-то внизу — мелодия плыла по каменным сводам, от которой щемило под ложечкой.

— Ты справишься, — сказал Дэниел на полпути. — Отец бы гордился, а мама была бы счастлива.

— Спасибо, Дэниел, — ответила я, шмыгнув носом. — Но не заставляй меня плакать до церемонии.

Он усмехнулся и крепче сжал мою руку. Двери распахнулись под торжественный аккорд.

Большой зал утопал в свете свечей — их зажгли сотни. Сосновые ветви на колоннах пахли лесом и смолой. Пол был усыпан лепестками роз — белых и розовых — их Селина собирала на рассвете в оранжерее.

В конце зала, у постамента, стоял Драго. На нём был тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами, белая рубашка, волосы зачёсаны назад. Лицо серьёзное, но когда наши взгляды встретились, он улыбнулся — так светло, что у меня подкосились ноги.

Рядом с постаментом стояли все, кто стал мне семьёй. Эльфрида выпрямилась, как караульный солдат, но в глазах блестело. Мира сжимала в руках платок. Альрик приосанился. Кассиан опирался на трость, но улыбался во весь рот, а Лира держала его под руку. Филипп с Эльзой перешёптывались у колонны, и Эльза то и дело вытирала щёки. Селина стояла чуть позади, уже вовсю рыдала — беззвучно, но обильно.

Король Вальдемар поднялся с трона. Он кивнул мне, и в его глазах мелькнуло что-то отеческое, тёплое.

— Леди Лианна Ростан и лорд Драго Вериус, — начал он, и голос его разнёсся по залу. — Вы пришли сюда не для того, чтобы скрепить союз ради земли или короны. Вы здесь потому, что созданы друг для друга. Я видел ваш путь. Я благословляю его.

Он перевёл дух.

— Кто против этого союза?

Тишина. Даже Эйлин, которую крепко держал за руку лорд Вейл, молчала.

Король кивнул Драго.

Драго повернулся ко мне, взял мои ладони в свои. Пальцы у него были горячими и слегка дрожали.

— Лианна, — сказал он, и голос чуть сел. — Я не умею говорить красиво. Я дракон. Я умею защищать, злиться и летать. Но с тобой я научился… чувствовать. Ты растопила то, что я считал льдом навсегда. Ты пришла ко мне с коньками в руках, упала, рассмеялась — и я понял: эта девушка выдержит мою стужу. Я обещаю тебе: пока я жив, тебя не тронет ни тень, ни боль. Ты — моё сердце, Лианна. Без тебя оно не бьётся.

Селина всхлипнула. Эльфрида вытерла глаза платком. Я выдохнула, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Драго, — сказала я, и голос прервался. Я сглотнула, собрала волю в кулак. — Я всю жизнь училась скользить по льду. Падала, вставала, снова падала. И думала, что лёд — это моё одиночество. Но ты показал: лёд может быть тёплым, если есть с кем его делить. Ты оказался не стужей, а тишиной, в которой я наконец могу дышать. Я обещаю: я никогда не уйду. Я буду матерью твоих детей и твоим якорем. Куда бы ни унёс тебя ветер — я пойду за тобой. Потому что ты — мой дом. Я люблю тебя.

Мира плакала в голос. Даже Лира отвернулась, и я заметила влажный блеск на её ресницах.

Король кивнул:

— Обменяйтесь кольцами.

Мы надели друг другу кольца — простые, с гравировкой «Огонь и снег. Навсегда». Они легли на пальцы ровно, будто всегда там были.

— Перед лицом земли, льда и огня, перед памятью предков — я объявляю вас мужем и женой. Драго, можешь поцеловать невесту.

Драго осторожно взял моё лицо в ладони. Поцеловал медленно, нежно, так, что узы на запястьях вспыхнули теплом. Я чуть не расплавилась от счастья.

Зал взорвался аплодисментами. Кассиан что-то прокричал — кажется, «наконец-то»! Филипп засвистел. Альрик подмигнул и отвернулся — тоже вытирал глаза.

* * *

Пир длился до полуночи. Пряный олень, пироги с ягодами, мёд в глиняных кувшинах. Филипп что-то шептал Эльзе на ухо — та краснела. Альрик чокался с каждым, кто попадался под руку. Кассиан отбивал ритм тростью, подпевая скрипачу, а Лира сидела рядом, положив голову ему на плечо.

Селина устроила хоровод — заставила меня кружиться с каждой из девушек. Под конец вечера Драго увёл меня на балкон. Замок внизу сиял огнями, луна висела низкая, жёлтая. Было холодно, но я не чувствовала — его руки грели.

— Не жалеешь? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — А ты?

Он поцеловал меня в висок.

— Ни разу.

* * *

Спальню освещали лишь несколько свечей. Окна были распахнуты, в комнату