Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева

готовой продукции — это дало триста с небольшим. Вторая половина июля, в которой мясо уже пошло как моё собственное, а овощи всё так же через Интендантство, добавила тысячу. Август, когда запустился Хейс с его сухим бульоном — это ещё сто пятьдесят фунтов в месяц, — а мясо после раздела с Кларенсом принесло тысячу семьсот. Сентябрь дал около двух тысяч. Октябрь — две тысячи пятьсот.

Итого за несколько месяцев и за вычетом текущих расходов на дом, прислугу и прочее мелкие траты, без которых в Лондоне не обойтись, у меня на счету накопилось около восьми тысяч фунтов. Прибавим к ним двадцать тысяч приданого, возвращённого таким кружным путём, какого мне в этой жизни не пожелаешь повторить, и к началу ноября на моём счёте у Куттса лежало двадцать восемь тысяч фунтов с небольшим. Не считая запасов сырья, оборудования, самой солодовни и тех денег, что у меня уже работали в обороте.

Один из партнёров банка при моих последних посещениях смотрел на меня с особенным масляным интересом, с каким смотрят на молодую вдову, у которой счёт растёт быстрее, чем у некоторых пэров. Я в эти моменты всегда отвечала ему сухим взглядом и строго деловой беседой о процентных ставках. Но Кларенс, со своей радостной арифметикой пятидесяти процентов, только что сделал то, чего я больше всего на свете хотела бы избежать: оповестил половину Лондона о том, что у молодой вдовы Сандерс состояние, на которое можно покупать поместья.

Завтра ко мне придут ходатайствовать о благотворительности. Послезавтра с инвестиционными предложениями. Через неделю первый сват. А я буду улыбаться, отказывать и улыбаться снова, потому что в этом городе нельзя позволить себе ни прямого «нет», ни прямого «да».

— Леди Уилкс, — произнесла я, ставя пустой бокал, — увезите меня отсюда. Сейчас же. Сошлитесь на мое внезапное недомогание, на капризы погоды — на что угодно.

— С величайшим удовольствием, Катрин. Но скажите мне только одно… две с половиной тысячи в месяц?

— Леди Уилкс…

— Это же тридцать тысяч в год!

— Леди Уилкс, у меня в банке ровно столько, чтобы ни одна моя близкая приятельница в Лондоне не смела задавать мне подобные вопросы вслух.

Леди Уилкс рассмеялась, хитро прищурилась и, крепко держа меня под локоть, повела к выходу сквозь расступающуюся толпу шепчущихся гостей.

Глава 16

— Доброго утра, миледи, — поприветствовал меня поверенный, переступая порог кабинета. В руках он привычно сжимал папку, из-под обложки которой сегодня выглядывал край свежего номера «Морнинг Пост». Чисто выбритый и аккуратный до последней пуговицы, Финч сегодня выглядел особенно собранным.

— Доброе утро, мистер Финч, — отозвалась я, отставляя пустую чашку на край стола. День выдался серым и туманным; и без крепкого кофе я едва ли нашла бы в себе силы окончательно стряхнуть остатки сна. — Что у нас сегодня?

— По вашим вчерашним поручениям, миледи. Контракт с Хейсом на ноябрь и декабрь — вот, пожалуйста, в двух экземплярах. Бумаги по солодовне — счёт за уголь, который Коллинз требует увеличить вдвое к зиме. И договор с мистером Финдли на новую партию стеклянной тары.

Я взяла перо, обмакнула в чернильницу и стала подписывать одно за другим, бегло пробегая глазами тексты, которые Финч успел прочесть до меня и которые, я знала, были выверены до последней запятой. Подписав бумаги, я отложила перо и протянула стопку обратно.

— Вот эти готовы, мистер Финч. Эти, — я указала на отдельную пачку с пустым углом для подписи, — я подпишу в пятницу во время визита к Его Высочеству. Я отбываю в Буши-парк.

— Слушаюсь, миледи.

— И ещё одно, прежде чем вы уйдёте. Нам нужен ещё один поставщик мяса. Клемен в этом месяце уже дважды попытался подсунуть нам жилистых старух, а на третьей неделе поднял цену на полпенса с фунта без всякого предуведомления. Барнс ругается, и я с ним согласна.

— Понимаю, миледи. Я завтра же отправлю Линча по знакомым на Смитфилд. У него там, как выяснилось, троюродная тётка торгует костями и знает половину гуртовщиков по именам.

— Хорошо. Что ещё?

Финч извлёк из папки сложенную «Морнинг Пост» и положил её передо мной. Несколько объявлений в правом нижнем углу были обведены карандашом.

— Линч подбирал их согласно вашему запросу, миледи. Он счёл именно эти варианты наиболее заслуживающими вашего внимания.

Я склонилась над листом. Все обведённые объявления касались продажи домов, и глядя на них, я невольно улыбнулась, вспомнив о Мэри.

За лето и начало осени у моей помощницы скопилась весьма внушительная сумма. Сюда входили не только жалованье и премии, но и доля от прибыли. В сентябре, одним из тех вечеров, когда мы сидели над гроссбухами, Мэри призналась в своём желании: она мечтала перевезти в Лондон мать и младшего брата. Мальчику вскоре исполнялось четырнадцать, и он до сих пор бегал на посылках у фермера; Мэри же вознамерилась обучить его грамоте сама. Как она выразилась со свойственной ей сдержанностью: «Раз уж я выучила грамоте Дика Дорса, то с братом уж точно совладаю».

Обретя веру в свои педагогические таланты после успехов с Диком, Мэри решила взять судьбу брата в собственные руки. Я не могла не поддержать её в этом начинании, и сама предложила Финчу отыскать для неё подходящее жильё — небольшой дом в достойном районе, непременно с торговой лавкой на первом этаже. Мать Мэри, по её словам, пекла «лучшие в Кенте пироги с дичью», и семейное предприятие виделось мне делом решённым: лавка внизу, жилые комнаты наверху и небольшой склад в задних комнатах…

Финч прервал мои размышления деликатным, едва слышным кашлем.

— Миледи, извольте взглянуть ещё на одну заметку. Я не стал её отмечать, но взял на себя смелость заранее навести справки.

Я подняла на него взгляд.

— О чём идёт речь, мистер Финч?

— О поиске места, миледи. Секретаря или компаньонки. Полагаю, это та самая особа, чьё объявление привлекло ваше внимание летом.

Он подался вперёд, развернул газету и указал на скромный столбец в самом низу страницы:

«Молодая образованная особа, сведущая в правописании и счёте, ищет место секретаря или компаньонки при даме из почтенного общества. Прошу обращаться письменно: мисс Хелен Дэй, у миссис Хатчинс, Бернард-стрит, семь, Блумсбери».

— Вы полагаете, это та же девушка?

— Слог и выбор выражений те же, миледи. Однако адрес переменился: прежде она проживала в Степни, ныне же