Человек государев 6 - Александр Горбов

— Да, верно, это я по старой памяти. Теперь-то петуховский. Но мы, собственно, чего пришли. Порядку не стало в округе, любезный Григорий Николаевич, вот что.

Кузякин просительно посмотрел на Зубова. Зубов недоуменно посмотрел на меня.

— Да разве же я порядок нарушаю? Подумаешь, на Масленой неделе чьи-то сани увёл, чтобы с горы кататься, — ну так то когда было? Да и сани-то — сущий хлам! Нас с товарищами всего восемь человек в них село, и ещё один на гармошке играл, а они возьми да развались! Прямо скажем — барахло, а не сани.

Кузякин махнул рукой.

— Ах, да за сани на вас Прасковья Андреевна давно не сердится. Право слово, уже и думать забыла; хотя говорит, что на них ещё при её деде за дровами ездили и при внуках могли бы. Хорошие были сани, и ход резвый, нда-с… Но не о том речь, любезный Григорий Николаевич. Порядку не стало, вот о чём я говорю! Порядок навести надо бы.

И Кузякин снова просительно посмотрел на Зубова. А в голове моего друга, судя по озадаченному выражению лица, просьба навести порядок категорически не стыковалась с его персоной. Обычно там, где появлялся Зубов, порядок не возникал, а рушился — потому он никак не мог взять в толк, чего от него хотят.

— Будьте любезны пояснить, о чём речь, — пришёл на помощь Зубову я. — Я в ваших краях человек новый и не вполне вас понимаю.

— Так о разбойниках же, уважаемый Михаил Дмитриевич. — Кузякин тяжело вздохнул. — Житья от них не стало, вот что!

— Разбойники? — Я вспомнил о столкновении, которое мы наблюдали на дороге. — А что же они, на проезжих нападают?

— Нет-нет! Проезжих разбойники не трогают. И вообще ни на чьи земли не лезут, кроме как на петуховские.

— Так у Петухова земли-то сколько, — вмешался Порфирий Иванович. — И поля, и сады, и луга заливные! Лес, опять же — своего было немало, а теперь рощинский тоже его. Потому, видать, и выходит, что разбойники только там безобразничают.

— Так, — кивнул я. — И вы, получается, приехали к Григорию Николаевичу по просьбе этого Петухова?

— Нет-нет, ну что вы, — Кузякин замахал рукой. — Кто я такой, чтобы сам боярин Петухов ко мне с просьбами обращался? После того, как Рощиных не стало, Петухов у нас, считай, самый знатный человек в округе. А за разбойниками как раз его люди и гоняются! Уж скоро год как ловят по всему уезду — изловить не могут. А то, что при этом чужие поля да огороды топчут, — на это им, когда в раж войдут, наплевать. Ломятся, ровно слепые лоси, без разбору, где там чьё хозяйство. Плетни крестьянам ломают, зверя в лесу пугают. Мы губернатору пробовали жаловаться, а он только руками разводит. Мол, ничего не поделаешь — боярские люди. Ждите, мол, покуда разбойников изловят, тогда уж божьей милостью всё само прекратится.

«Дороги в уезде, видимо, ремонтируются по тому же принципу, — хмыкнул Захребетник. — Сами собой да божьей милостью… Вот что, Миша, запиши-ка в ежедневник: когда с зубовским папенькой порешаем, надо будет губернатора навестить. Давненько я с губернаторами не толковал».

— А третьего дня петуховские люди у речки магией бабахали, — присоединился к жалобам Кузякина Порфирий Иванович. — От нашего имения хорошо было видать. Ух, и страсть же творилась! Так и пуляло, так и пыхало! Это, говорят, Петухов своим мужикам магические ружья из Москвы выписал. Ежели бы дождь тогда не прошёл и трава сухая была — пожар бы устроили, как пить дать.

— Верно, — согласился Кузякин. — Ближнюю мельницу они уже сожгли — так долго ли, спрашивается, дальнюю сжечь? А дальняя стоит аккурат там, где Прасковьи Андреевны берег начинается. А за нею и мой, рукой подать! В общем, Григорий Николаевич, дорогой! По-соседски просим: приструните разбойников! Петуховские люди с ними, может, когда-нибудь и сладят, да только нам они к тому времени все поля повытопчут. И дай бог, чтобы хоть без пожара обошлось. — Тут они с Порфирием Ивановичем дружно перекрестились и с надеждой уставились на Зубова. — А мы поможем, Григорий Николаевич, не сомневайтесь. Десяток человек соберём, а то и два. Все окрестные дворяне, кто помоложе, готовы и сами участвовать, и мужиков для такого дела отобрать подходящих.

— Мы бы, может, одни попытались, — досадливо сказал Порфирий Иванович, — своими, как говорится, силами, да только пёс их знает, где этих разбойников искать! Петуховские люди который месяц ищут, найти не могут. И опять же: даже если мы их логово найдём, дальше-то что делать? Мы — на разбойников, а они — врассыпную, чтобы в другое место перебраться? Да и магия у них к тому же, а мы в таких делах не сведущи. Тут, понимаешь, стратегия нужна. А у нас из военных людей на весь уезд — старик Бабашников, двоюродный брат покойного супруга Прасковьи Андреевны. Но он уже в глубоких летах, ревматизмом мается. А вы, Григорий Николаевич, военный настоящий — эвон, сабля у вас, шпоры. Окажите по-соседски божескую милость.

— Гришенька, ты просто обязан помочь этим достойным людям! — вмешалась в разговор Шамаханская. — Твоему папеньке будет исключительно приятно, если ты уничтожишь разбойников. Подумаешь, какая-то там магия! Воюют не числом, а умением. Верно, дорогой? — Она заглянула в лицо Николаю Теодоровичу. — Тебе будет приятно, если твой сын проявит воинскую доблесть?

Зубов-старший горделиво расправил плечи и посмотрел на Григория.

— Да и Кирилл Петрович будет гордиться таким зятем, — продолжила ворковать Шамаханская. — Одним словом…

— Одним словом, дать ответ должен я, а не вы, — оборвал её Зубов. — Говорите за папеньку, он уж привык. А за меня не надо.

Шамаханская обиженно поджала губы. Зубов повернулся к соседям.

— Обещаю, господа помещики: до тех пор, покуда с последнего разбойника шкуру не спущу, назад в Москву не уеду! Слово гусара. Собирайте ополчение, завтра поутру будем атаковать.

Н-да. Если бы я и собирался отговаривать Зубова от этой авантюры, после его заявления пришлось бы передумать. Сообщение о том, что разбойники вооружены магией — мы наблюдали их сражение с людьми Петухова собственными глазами, — бравого гусара больше раззадорило, чем напугало. Вопросом, кто так хорошо вооружил этот сброд, я решил озадачиться позже. Сейчас нужно было решить, как действовать — потому что Зубова не переубедить, мысленным взором он уже видит себя с саблей в руке во главе отряда ополченцев.

Соседи принялись наперебой благодарить Григория Николаевича. Пообещали заглянуть ко всем заинтересованным лицам и передать добрую весть.

— И к Марье Кирилловне я непременно заскочу, — пообещал Кузякин. — Кирилл Петрович-то, говорят, в