Человек государев 7 - Александр Горбов

когда-то статуи составляли единую композицию — держались за руки, — но по велению кого-то из владельцев Царицыно были разъединены. С тех пор они пытаются добраться друг до друга. Лиза со смехом рассказывала, что временами им это якобы даже удаётся: цесаревич на полном серьёзе убеждал её, что Адама и Еву видели ночью на ступенях дворца держащимися за руки.

Во дворце между тем погасли последние огни. Гости разъехались, двери заперли, Царицыно погружалось в сон.

«Начали!» — скомандовал Захребетник.

Он схватил Адама и Еву, дотащил их до ближайшей пирамидки и уложил на неё — так, что беломраморные руки статуй соединились.

После этого Захребетник метнулся к кустам, из которых выскочил, и слился с листвой.

Ждать пришлось недолго — едва ли через минуту из дворца выскочили люди в одеждах Тайного приказа. Трое бежали от восточного крыльца, двое от западного.

— Нарушение периметра! — донеслось до меня.

Сквозь «регента» я видел, что статуи, лежащие на траве, светятся магией. Когда охранники подбежали к ним, свечение потухло.

— Эт-то что ещё… — изумлённо глядя на Адама и Еву, проговорил один из охранников — по-видимому, старший.

Он с надеждой посмотрел на подчинённых, но те в один голос заявили:

— Не могу знать, ваше благородие!

К охранникам между тем спешили на помощь другие. Пирамидка, на которой лежали статуи, искрила магией. Один из охранников, глядя на держащихся за руки Адаму и Еву, перекрестился.

— Неужто взаправду… — пробормотал он.

— Что? — Начальник резко повернулся к нему. — Что — взаправду?

— Дак, вот эти-то, мужик с бабой! Болтают, что много лет назад их разлучили и с тех пор они каждую ночь друг другу навстречу рвутся.

— Дорвались, — ахнул другой охранник. — Ты гляди, и за руки держатся! Это что же будет-то теперь?

После этих слов закрестились уже все. Начальник тоже поднял было руку, но быстро опомнился.

— Вздор! — объявил он. — Не бывает такого, чтобы каменные куклы бродили как живые.

Я мысленно фыркнул. Не бывает, ага! Это тебя просто от встречи с господами из Горного ведомства бог миловал.

— Убрать, — распорядился начальник.

Охранники сунулись к статуям. И тут же отлетели, отброшенные магическим ударом.

— Защиту отключить надобно, ваше благородие, — напомнил один из них, поднимаясь и потирая ушибленное плечо.

— Без тебя знаю, — огрызнулся начальник и полез за амулетом.

«Приготовься!» — скомандовал Захребетник.

«Да понял», — проворчал я.

Начальник коснулся амулета. Пирамидка перестала искрить. Да и вся остальная сеть, до сих пор светящаяся магией, погасла. В ту же секунду я, пробежав вдали от охранников незамеченным, пересёк защитный периметр и прижался к стене дворца.

Я мог бы не спешить — статуи были тяжёлыми, и кряхтели охранники, оттаскивая их в сторону, не меньше пяти минут. После этого начальник снова включил защитную сеть. Статуи было велено поставить на место. Адама и Еву подхватили и потащили в разные стороны.

Захребетник, гоготнув, зажёг в ночном небе светящийся магический контур в виде разбитого сердца. Охранники при виде него снова бросились креститься. Еву уронили. Судя по воплю, кому-то на ногу.

— А вот нечего разбивать крепкие семейные пары, — мстительно прокомментировал Захребетник. — Мы за традиционные ценности!

* * *

Пробираясь во дворец, я надеялся, что там все уже спят, но не тут-то было. По дороге к малой библиотеке мне навстречу попался лакей, несущий на подносе графин с водой, кряхтящий истопник с ведром и совком для золы, а также обнимающаяся за колонной парочка.

Увидев лакея, я запрыгнул на потолок. Получилось — лакей пробежал мимо, и не подумав задрать голову вверх. Пожилого истопника я не опасался — чернорабочему вроде него все баре на одно лицо. А вот пройти спокойно мимо парочки Захребетник не смог. Он стремглав подскочил к девушке, ущипнул её и был таков.

Пара была слишком увлечена друг другом, чтобы заметить промелькнувшую, как вихрь, смазанную фигуру. Девушка ахнула. Её кавалеру прилетела пощёчина. А Захребетник зашагал прочь, чрезвычайно довольный собой.

* * *

В малую библиотеку я вошёл за четверть часа до полуночи, но Лиза уже была там.

— Михаил Дмитриевич! — чуть слышно окликнули меня.

Я пошёл в темноту на голос. В глубине библиотеки книжные шкафы стояли под углом друг к другу. Между ними разместились два кресла и столик. В одном из кресел сидела, подобрав под себя ноги, Лиза. Над ней висел неяркий магический огонёк.

— Я сегодня весь вечер искала встречи с дядюшкой, — не здороваясь, серьёзно глядя на меня, заговорила Лиза. — Я собиралась ему сказать, что люблю самого прекрасного, самого благородного человека в мире и не желаю выходить замуж ни за кого другого.

— Я тоже люблю вас, Елизавета Фёдоровна, — выпалил я. — Всем сердцем! И всегда буду любить. Но…

— Да-да, я знаю, — Лиза всё так же серьёзно кивнула. — Мне с самого детства внушали, что родившись в семье Пожарских, себе я не принадлежу. Мой долг — служить Отечеству, а это означает выполнять все распоряжения дядюшки. Но кто сказал, что дядюшка не может ошибаться? Я искренне его уважаю, однако при всём уважении — он такой же человек, как прочие! Так откуда же взялась уверенность, что моё замужество непременно принесёт Отечеству пользу?

— Не принесёт, — подтвердил я. — Более того: может навредить! Жениха вам подсовывает Евдокия Алексеевна — так же, как перед тем сватала Лопухина. Ваше личное счастье вдовствующую государыню не интересует. Она ведёт собственную игру.

Лиза горько рассмеялась.

— Когда я сказала бабушке, что не желаю быть несчастной в браке, она поморщилась — так, будто я брякнула несусветную глупость. И сказала, что умная женщина всегда сумеет устроить своё счастье таким образом, что супруг ничего и знать не будет… Это мерзко, Михаил Дмитриевич! — Лиза всплеснула руками. — Я не желаю так жить! И именно это собиралась сообщить дядюшке.

— Но не сообщили? — Я присел на подлокотник её кресла.

— Увы, нет. Он отказался меня принять, сказал, что слишком утомлён многолюдным вечером. Но я добьюсь своего! Я непременно…

— Подождите, — попросил я. — Насколько я понимаю, пока ещё ничего не решено. Для государя сегодняшнее появление на приёме так называемого жениха было такой же неожиданностью, как и для вас. Совершенно не факт, что Пётр Алексеевич даст согласие на помолвку.

Лиза вздохнула.

— О, вы не знаете