Пепел Оруина - Осипова Татьяна

быстрые, летали над сенсорной панелью. Она была младше всех в отряде, но в вопросах автономных систем и обхода локальных датчиков ей не было равных. Она была тенью, способной обмануть даже механические регуляторы давления.

— Я буду вести вас через акустический резонанс, — тихо произнесла Сара, наконец подняв голову. Её глаза за стёклами тактических очков светились холодным цифровым светом. — В тоннелях реактора такая температура, что оптика ослепнет через минуту. Я пущу вперёд «сверчков» — микро-дронов. Они будут сканировать вибрации стен. Если где-то сработает датчик давления или откроется шлюз гвардии — мы узнаем об этом за сто метров.

Лекс замер, глядя на экран, где Эйден листал перехваченные системные логи Цитадели.

— У нас есть несколько дней, чтобы подготовиться, — заметила Дана.

— Стой! — Лекс ткнул пальцем в обновляющийся статус протокола «Чёрный октябрь». — Посмотрите на временную метку.

Генерал Серов прищурился, вглядываясь в бегущие цифры. Его лицо побледнело.

— Он перенёс активацию... Вместо полудня Дня Единства Арли запускает распыление завтра в 06:00 утра.

— Он боится, — Дана сжала кулаки. — Он понял, что данные с «Альира» у нас, и решил ударить на опережение, пока мы не успели их расшифровать или синтезировать антидот. Он хочет превратить город в стадо послушных кукол ещё до того, как взойдёт солнце.

Ник посмотрел на свои старые механические часы.

— Значит, у нас нет нескольких дней. У нас нет даже десяти часов. Если мы хотим успеть проползти через реактор и настроить эфир, мы должны быть на позициях до рассвета.

Лекс обернулся к группе. Атмосфера в бункере мгновенно сменилась с планирования на предсмертную готовность.

— План сжимается, — жёстко произнёс Лекс. — Никаких долгих сборов. Сара, хватай дронов. Док, пакуй реагенты. Выдвигаемся через сорок минут. Мы должны войти в охладительные контуры под покровом ночи, когда нагрузка на реактор минимальна. Это наш единственный шанс проскочить зоны сброса пара.

Сара, которая до этого спокойно чистила линзы сенсоров, подпрыгнула на месте.

— Если мы выходим сейчас, мне нужно перепрошить частоты «сверчков» на ходу! Лекс, это безумие, мы не успеем провести разведку внешнего периметра!

— У нас нет выбора, Сара, — Лекс уже затягивал ремни на своём тактическом жилете. — Или мы рискуем вслепую сейчас, или завтра утром мы проснёмся в мире, где никто из нас не вспомнит, как зовут его соседа.

4. Тоннели «Преисподней»

Лекс обвёл тяжёлым взглядом присутствующих. В тусклом свете аварийных ламп лица Ника, Сары и Дока казались высеченными из серого камня. Генерал Серов сидел в своём кресле, обложенный мерцающими мониторами, и его единственный здоровый глаз лихорадочно блестел в полумраке.

— Арли должен увидеть, как рушится его мир, прежде чем он умрёт, — негромко произнёс Лекс.

Он подошёл к тяжёлому стальному вентилю, который отделял жилой блок бункера от заброшенных технических горизонтов Нового Багдада, и наложил ладони на шершавый, холодный металл огромного штурвала.

— Назад пути не будет. Если мы откроем этот шлюз, система «Аргус» зафиксирует разгерметизацию внешнего контура через три часа. Это наше время. Либо мы успеем дойти до узла связи и медблока, либо останемся в этих стенах навсегда. Это не просто месть за «Альир». Это протокол полной дезинфекции системы от его лжи.

Лекс навалился всем весом, проворачивая штурвал. С жутким, душераздирающим скрежетом ржавые стопоры вышли из пазов. Дверь поддалась не сразу, словно сама земля не хотела выпускать их на эту миссию. Наконец, с шипением стравливаемого воздуха многотонная плита отошла в сторону, открыв зев тёмного, сырого туннеля, пахнущего старой медью и озоном.

Путь к основанию Цитадели превратился в три часа чистого изнурения. Они пробирались через «Преисподнюю» — заброшенные складские уровни и коллекторы, где даже крысы дохли от ядовитых испарений. Сара шла первой, её миниатюрный сканер в руке едва слышно пищал, указывая путь через лабиринт ржавых балок и обрушившихся перекрытий.

Когда они достигли входа в действующую систему охлаждения, Док остановился, тяжело опираясь на стену. Старик выглядел измождённым, но его руки по-прежнему цепко сжимали кейс с реагентами.

— Дальше — сердце котла, — прошептал Док. — Температура под семьдесят два градуса. Влажность стопроцентная. Мы будем дышать перегретым паром.

— Док, костюмы! — скомандовал Лекс, сбрасывая с плеча тяжёлый баул.

Они не могли надеть их раньше: в заброшенных коллекторах и так было душно, а многослойная защита сковывала движения. Но здесь, перед лицом настоящего пекла, выбора не осталось.

— Доставайте комплекты «Ифрит-М», — прохрипел Док, открывая сумку. — Это старая инженерная защита для обслуживания реакторов. Грубая, тяжёлая, но держит до ста двадцати градусов и гасит радиационный фон.

Сара первой начала натягивать на себя эластичный подкостюм жидкостного охлаждения. Тонкие трубки, вшитые в ткань, должны были прогонять холодный хладагент по всему телу, не давая крови закипеть. Сверху шёл основной слой из металлизированного арамида, покрытый серым тугоплавким полимером.

— Помогайте друг другу со спины, — Лекс подошёл к Вере, затягивая магнитные зажимы на её лопатках. — Если останется хоть одна щель, пар найдёт её. Это будет похоже на удар ножом, только рана не закроется.

Вера вздрогнула, когда холодный пластик шлема защёлкнулся на её шее. Внутри сразу воцарилась странная, ватная тишина, нарушаемая только шипением кислородной смеси и ритмичным гулом её собственного сердца. Она видела Лекса через узкий визор — его лицо казалось искажённым и далеким.

— Проверка герметичности, проверка связи, — голос Сары в наушниках прозвучал сухо и механически. — Мой контур в норме. Датчики показывают готовность системы охлаждения. Док, как ваши фильтры?

— В порядке, деточка, — отозвался старик. Его голос через вокодер приобрёл металлический, пугающий оттенок. — Только дышите ровно. Если начнёте паниковать и гипервентилировать лёгкие, система очистки не справится с влагой, и вы захлебнётесь собственным потом.

Лекс проверил свой манометр. Давление в норме. Он поднял руку, сжатую в кулак — сигнал готовности.

— Слушайте внимательно, — произнёс он, и его голос в общей радиосети звучал как приговор. — Внутри костюмов мы автономны ровно на три часа. Хладагента больше не хватит. Если за это время мы не выйдем в медицинский блок Цитадели, мы просто запечёмся внутри этой брони. Сара, открывай люк.

Девчонка приложила ладонь к массивному штурвалу свинцовой двери. Сара быстро ввела код обхода на локальном терминале, и с натужным скрипом, преодолевая сопротивление раскалённого металла, заслонка начала медленно отползать в сторону. Из щели с яростным рёвом вырвался столб