Врачебная тайна 3 - Дия Семина

приукрасив ситуацию, показываю на выход из комнат. Графиня, тяжело вздохнув уже совершенно безропотно и, не надеясь на чудеса, повела нас в самые богатые покои дворца, пропитанные запахами лекарств, тоской и страхом. Горничные, что дежурили у дверей, заметив нас, низко присели и разбежались, чтобы не попадать под руку первой фрейлины Её Величества.

— Покои Его Высочества направо, я вас провожу, а вы, Анастасия Сергеевна, дорогу знаете…

— Да, знаю, Лилия, удачи.

— Мы сделаем всё, что только можно сделать, — простонала Лиля и пересадила дочь на другую руку.

Ирочка уже начала работу. Я это чувствую и снова поражаюсь её силе. Однако в какой-то момент понимаю, что сила-то не её, она работает как инструмент, который правильно использует энергию. Как лампа, дающая свет, как обогреватель, как электрочайник, она просто осознала свою функцию и теперь использует её без особого напряжения.

Я постараюсь действовать так же. Мне не обязательно использовать себя как аккумулятор и каждый раз обнуляться, отдавая все силы, мне достаточно самой подключиться, как шнур для заряда телефона, но только следить, чтобы энергия и жизненная сила были светлые, а не тьма, от которой уже, честно говоря, тошно становится. Юлия как паучиха за долгие годы всё пространство опутала своими тёмными чарами, всё отравила, и немудрено, что она меня сразу увидела. Но теперь её нет во дворце. Удивительно, что царь сам распорядился вывезти бывшую любовницу из дворца. А куда?

Вот это уже серьёзный вопрос, дамочка травила законного наследника — это преступление карается смертью, и если её братец оставил свой след в этом опасном деле, то и ему тоже грозит эшафот…

Стою перед дверью Её Величества, собираюсь с силой воли, и наконец, решаюсь войти. Без стука, и без предупреждения. На самом деле лично для меня большой опасности нет, ведь операцию или перевязку делать не нужно, никто не сможет «измерить» мою работу, а она уже не такая сложная, какой была бы ещё вчера, сейчас достаточно просто стабилизировать расшатанную работу систем организма. Помочь Анне-Марии самой восстановиться, чтобы уж наверняка и навсегда.

Очень тихо вхожу в комнату, чтобы не разбудить Её Величество раньше времени. Шторы наглухо зарыты, одна тусклая масляная лампа создаёт небольшой круг у стола, не касаясь кровати, в которой лежит измученная женщина. Сейчас на неё действует всё, и звуки, и свет, и чужие эмоции. Всё это последствия целого потока негативного воздействия Юлии, уж княжна не поскупилась на пакостные проклятья против соперницы.

Мне пришлось присесть у постели больной, взять её за руку, закрыть глаза и погрузиться в её переживания. Ух, сколько там всего и сразу, и ненависть, и страх за детей, и разочарование в жизни, причём уже в такой крайней степени, что без помощи, она в приступе вполне могла решиться на непоправимый шаг.

Пытаюсь на тонком плане, зачистить опасные установки, пока достаточно начать с них. Потом стабилизировать гормональную систему, кровь, печень и сердце, сосуды, но в этом мне будет нужна помощь Маркуса, а потом уже долгое восстановление внутренних органов. Магия вещь хорошая, но без медицины не справится, тело должно научить жить, и сейчас главную угрозу из дворца убрали, то и усилия пойдут не на оборону, а на оздоровление.

Кажется, я занималась здоровьем царицы очень долго, мне принесли чай, и я смогла сделать лишь несколько глотков, не отпуская руку Анны-Марии, единственное, что позволила себе — задать вопрос о цесаревиче, и няня, вздохнув прошептала:

— Малышка легла с ним рядом, как котёнок, и лежит не шевелится, страшно, но Его Высочество порозовел, а был как снег белый и холодный. Мы уж к самому плохому приготовились!

— Никому ни слова про девочку! Понятно? — очень сурово проворчала на пожилую женщину, опасаясь, что они на радостях сейчас разнесут благую весть по дворцу и по столице.

Няня сначала не поняла, с чего я так сердито приказала, а потом до неё дошло…

— Да, да, конечно! Про девочку мы вообще не скажем никому…

И перекрестилась, словно поклялась жизнью. Переставила поднос с чаем на большой стол и поспешно вышла, чтобы не мешать моей работе.

Чуть позже я позволила себе отлучиться в уборную, потом сняла тесный жакет и рискнула заглянуть в комнату цесаревича. Лиля сидит у постели, почти беззвучно поёт колыбельную, её аккуратный носик и глаза покраснели от слёз, но она больше не плачет, осторожно поглаживает спящего мальчика по волосам и терпеливо ждёт, когда её дочь сделает невозможное. Вернёт Его Высочество к жизни.

Но я вижу ещё больше, между детьми устанавливается крепкая связь, а это значит только одно, Ирочка и цесаревич Пётр Александрович с этого дня станут неразлучными. И Лилии придётся переехать во дворец с детьми.

Что-то я не рискнула её «обрадовать» этой новостью. Ирочка своего нового друга на генетическом уровне правит, и главное, я не заметила ни единой тёмной сущности рядом, всё исключительно благодаря светлым силам.

Вернулась в покои Её Величества продолжать свою работу, от которой у меня уже ноги подкашиваются, но раньше времени заканчивать нельзя, я должна провести настройку, так же как это делает Ирочка, неплохо было бы записать протокол действий, но чувствую, что в ближайшее время сил на это у меня не останется…

Глава 33

Даниил Романович мельком взглянул на себя в мутное зеркало, и тусклый свет уборной слегка ему польстил, облагораживая полумраком потрёпанный облик. Щетина, усталость, покрасневшие глаза и злость — не красят даже брутального мужлана, каким он сам себе показался.

Наклонился над умывальником, снова набрал в ладони холодной воды и умылся, скорее чтобы прогнать сонливость после горячего чая, но вода уже не действует, усталость настойчиво берёт своё. Вытерся посеревшим от времени, но чистым полотенцем, какое дала санитарка полицейского госпиталя, и снова взглянул на себя в зеркало.

Вот оно, то самое ощущение тревоги…

Его знакомое, родное лицо изменилось, не так сильно, чтобы знатно испугать, но достаточно, чтобы метаморфозы показались заметными. Взгляд, манера плотно сжимать губы, даже щетина — всё это уже не от него. Он словно увидел своего потрёпанного жизнью близнеца, и это не метафора.

Григорий проявился, да, сейчас сказывается усталость, и лишь один момент из многих, но очень показательный. В любой опасной ситуации на первый план выходят черты, характер и харизма его нового «Альтер-эго», а настоящее, более слабое «я» отступает. Но стоит побриться, отоспаться и, скорее всего, былой холёный, слегка самодовольный, аристократический образ вернётся.

— К царю