Архитектор Душ IX - Александр Вольт

— Смотрите на цвет. Розовато-красный. Не фиолетовый.

Все кусочки пазла сошлись.

— Итак, — заключил Громов, выпрямляясь и глядя на напарника. — Судя по всему, у нас умерший от выхлопных газов. Классическая картина: закрытый гараж, заведенная машина. Копоть в дыхательных путях, запах от одежды и тела, характерный цвет крови и трупных пятен.

— Возможно, суицид, — поддакнул Мастер. — Или несчастный случай. Уснул пьяным в машине, например.

— Возможно, — согласился Виктор. — Но остается главный вопрос: что с головой?

Они оба посмотрели на развороченный череп.

— Я не уверен, что это травма, которую нанесли наши коллеги, — задумчиво произнес Громов. — Чтобы так разбить голову, нужно бить кувалдой со всего размаха. И сделать это здесь, в стерильном боксе, не забрызгав все вокруг мозгами и кровью, было бы сложно за час. Плюс, посмотрите на края… они подсохшие, как мы и заметили.

— Значит, травма была нанесена раньше? — предположил Мастер. — Сразу после смерти?

— Похоже на то. — Громов почесал подбородок. — Я не понимаю, как такое могло произойти. Если он угорел в машине… может, выпал из кабины? Но высота падения недостаточна для такого разрушения.

— А если… — Мастер решил подкинуть еще одну идею, опираясь на логику «механика». — Если машина стояла на подъемнике? Или на домкрате? И сорвалась? И ударила его? Или он упал в яму?

Громов посмотрел на него с интересом.

— Упал в смотровую яму головой вниз уже будучи без сознания от газов? Вполне реальный сценарий. Но нам с вами не нужно гадать механизма получения этой травмы до конца, Александр Борисович. Но нам с вами нужно определиться с вердиктом, а факты говорят сами за себя, — он взял папку с бланком ответа. — По внешним признакам это смерть, которая наступила в результате отравления выхлопными газами, — начал диктовать он, словно проверяя формулировку. — Судя по наличию копоти в верхних дыхательных путях, запаху продуктов сгорания топлива от кожных покровов и одежды, а также характерному ярко-алому цвету крови и розоватому оттенку трупных пятен.

Он сделал паузу.

— А травма головы — открытая черепно-мозговая травма с размозжением вещества головного мозга — получена посмертно или в агональном периоде, когда сердечная деятельность уже была неэффективна. На это указывают сухие края раны, отсутствие признаков активного наружного кровотечения и отсутствие жизненной реакции тканей.

— Более точный диагноз можно составить только проведя гистологию и полное вскрытие, — добавил Мастер, играя роль дотошного бюрократа.

— Именно. Мы не можем исключить, что травма была нанесена с целью сокрытия отравления, но причиной смерти она не является.

Громов посмотрел на Мастера.

— Пишем «отравление монооксидом углерода», он же «угарный газ». Согласны, коллега?

Мастер поправил очки, скрывая за стеклами холодный блеск глаз.

— Согласен, Виктор Андреевич. Абсолютно согласен. Вы блестяще провели осмотр.

— Мы провели, — поправил его Громов, беря ручку. — Без вашего носа мы бы могли упустить самое главное.

— Тогда так и запишем, — сказал Мастер, наблюдая, как граф уверенным почерком заполняет бланк.

* * *

Я поставил жирную точку в конце предложения, фиксируя наш окончательный вердикт на бумаге. «Отравление монооксидом углерода».

Скосив глаза, я посмотрел на таймер на мониторе. Цифры бесстрастно отсчитывали уходящие мгновения. До конца этапа оставалось ровно пять минут. Неплохой запас, учитывая сложность загадки и то, сколько времени мы потратили на «обнюхивание» трупа.

Стоило мне оторвать ручку от бумаги, как замок щелкнул. Дверь бокса распахнулась мгновенно, словно куратор стоял, прижавшись к ней ухом, и ждал именно этого момента. Или, что более вероятно, за нами наблюдали через скрытые камеры каждую секунду, фиксируя каждое движение и каждое написанное слово.

— Вы закончили, — констатировал он утвердительно, даже не спрашивая.

Я удивленно приподнял брови. Оперативность, достойная лучших домов Лондона. Выходит, Большой Брат действительно не дремлет.

— Верно, — спокойно ответил я, выпрямляясь и разминая затекшую спину.

— Замечательно, — кивнул куратор, делая шаг в сторону и освобождая проход. — Вердикт положите на секционный стол рядом с телом. Ручку оставить там же. Прошу на выход.

Я аккуратно положил серую папку на металлический стол, рядом с бедром нашего безмолвного пациента с размозженной головой.

Стянув с рук латексные перчатки, я с наслаждением ощутил, как кожа начинает дышать. Резина с влажным шлепком отправилась в ведро. Александр Борисович, тяжело вздохнув, последовал моему примеру.

— Идемте, — сказал я ему, кивнув на дверь.

Мы вышли в коридор. Куратор молча повел нас обратно к раздевалкам.

— Переодевайтесь, форму в утиль, — бросил он на ходу. — После этого я провожу вас в зону ожидания.

Процесс переодевания прошел в молчании. Мы стягивали зеленые хирургические костюмы, бросали их в специальный контейнер и возвращались к привычному облику. Я снова надел рубашку, пиджак, затянул галстук.

Крылов долго протирал очки краем своего пиджака, бормоча что-то о запотевших стеклах и плохой вентиляции. Я видел, что его все еще потряхивает от адреналина.

— Справились же, — сказал я ему негромко, застегивая манжеты. — Выше нос, коллега.

Он криво улыбнулся в ответ.

— Остается надеяться, что мы не прогадали, — сказал он.

Когда мы вышли из раздевалки, куратор уже ждал. Он повел нас по лабиринту коридоров, но теперь мы шли в другую сторону.

Двойные двери распахнулись, и мы оказались в просторной, комфортабельной комнате отдыха. Мягкие диваны, кулеры с водой, кофейный автомат. На стенах — экраны, транслирующие логотип олимпиады.

И никого.

Комната была абсолютно пуста.

Александр Борисович замер на пороге, оглядываясь по сторонам.

— Ого… — выдохнул он, и его голос эхом отразился от стен. — Мы первые…

Я прошел вперед, оглядывая пустые диваны. Действительно. Ни одной живой души, кроме нас.

Рефлекторно вскинув руку, я глянул на дисплей хронометра на запястье. Цифры неумолимо бежали вперед.

До конца этапа оставалось пятьдесят пять секунд.

— Странно, — пробормотал я, подходя к окну. — Я думал, кто-то из «шустрых» уже здесь. Виктория, например.

— Может, они еще переодеваются? — предположил Крылов, падая в кресло и вытягивая ноги.

— Интересно, — протянул я, наблюдая за секундной стрелкой. — Выходит, мы единственные, кто уложился с запасом.

— Ну, задание действительно не из простых, — заметил Александр Борисович, снимая очки и массируя переносицу.

Я смотрел, как время истекает.

10… 9… 8…

Это было показательно. Организаторы действительно постарались на славу.