На два импульса - Амалия Мо

– Это… Риэль?!

Глаза первокровной забегали, казалось, я поймала её за чем-то неприличным. Я совершенно точно попала в самую цель.

– Почему ты не можешь поговорить с ним, если вы близки? – непонимающе поинтересовалась я.

На лице Лидии скользнула боль, которая ощущалась почти физической.

– Мы не встречаемся, Каяна. Он ненавидит меня, а ещё он первый, кто выдвинул обвинения против Калеба.

– Это что… месть?

– Это не месть. Скорее желание уничтожить меня. Извини, но я не могу пойти к нему. И ты будь осторожна, потому что… он хуже… всех.

Я видела, с каким выражением она говорила, борясь с внутренним страхом, а потому не стала спорить. Если у Лидии есть сомнения насчёт того, что у неё получится переубедить Риэля, то ничего страшного. Сама справлюсь.

Уверена, что каким бы он говнюком не был, у него нет весомых причин, чтобы отказать мне хотя бы в разговоре. К тому же… вряд ли служитель Мивеи больший говнюк, чем Калеб…

При мыслях о нём я обречённо откинулась на подушку. Лидия ушла, попрощавшись, а я погрузилась в мысли.

Связь не отзывалась. Вообще. То, чего я так долго хотела, наконец-то произошло, но не принесло желаемого счастья. Из меня словно выдрали кусок плоти. Я физически лишилась того, к чему успела привыкнуть.

Я привыкла ощущать Калеба в своей голове, привыкла к его эмоциям, ко взгляду, прожигающему насквозь.

Стиснув зубы, я вцепилась взглядом в потолок, будто он мог дать ответы. Грудь сдавило от злости и безысходности.

Этот идиот. Этот упрямый, высокомерный, вечно решающий за всех клыкастый кретин. Он сам всё придумал. Сам решил, что не нужен мне. Что будет проще отпустить. Только он не удосужился спросить, поговорить…

Позволить мне наорать на него. В конце концов, выплеснуть всю злость за молчание. Зеленоглазый заставил меня влюбиться в него и теперь готов так легко бросить. Нет уж! Не дождётся!

Я хотела увидеть его. Немедленно. Хотела влепить пощёчину и посмотреть в наглые глаза, в которых пряталось всё: страх, боль, вина. Хотела разорвать тишину между нами, заставить его слушать. Хотела кричать, рыдать, цепляться, трясти его за грудки, пока до него не дойдёт: я не отказалась от него. Я просто испугалась. Просто не справилась…

А он…

Он молчит.

Никакой связи. Ни следа. Ни отклика.

Тряхнув головой, я приказала себе не отчаиваться. Разберусь со всем и доберусь до него. Никуда он не денется. Есть нечто сильнее связи богов – это женское упорство.

Осталось только понять, как свалить из этой палаты. И смогу ли я вообще функционировать без всех этих трубок?

Каждый день мне вкалывали какие-то препараты: противовоспалительное, обезболивающее и снотворное. Нинэль, как внимательный цербер, следила за моим состоянием.

Я понимала, что женщину заботит моё здоровье, но тихо ненавидела её за то, что каждый раз, когда я спрашивала о Калебе, она вкалывала мне морфин.

Поэтому я приняла противоположную тактику и прекратила любые расспросы, интересуясь исключительно своим состоянием, чтобы понять, насколько я смогу хотя бы самостоятельно выйти из палаты.

– Как мои показатели? – спросила я, когда Нинэль в очередной раз вошла в палату с планшетом и холодным профессиональным выражением лица. – Я хочу понять, когда смогу вставать.

Женщина даже не подняла взгляд, что-то пролистывая в файле.

– Температура в пределах нормы. Давление чуть занижено, но не критично. Гемоглобин поднялся, лейкоциты стабилизируются. – Она щёлкнула по экрану. – Заживление идёт, но не в том темпе, на который мы рассчитывали.

– Потому что я донор, но без связи с первокровным, – озвучила мысли вслух.

Нинэль кивнула и наконец посмотрела на меня, оценивая.

– Верно. Без подпитки от него регенерация замедлилась. Но даже в этом состоянии твой организм восстанавливается быстрее, чем у обычного человека. Думаю, к концу недели ты сможешь уверенно передвигаться, но пока – короткие прогулки по палате и только под присмотром.

Я чуть приподнялась на локтях, и резкая боль тут же отозвалась под рёбрами.

– Что насчёт трубок? – кивнула я в сторону руки, подсоединённой к капельнице. – Я могу без них?

Нинэль помедлила, переводя взгляд от планшета к моему лицу.

– Пока нет. Капельницы нужны, чтобы поддерживать баланс. Ты потеряла слишком много крови, а препараты позволяют избежать осложнений. Снимем их максимум через три дня. При условии, что ты не будешь снова устраивать истерики и разрывать швы.

Я промолчала, глядя в потолок. Три дня, чтобы набраться сил. Три дня, чтобы придумать, как добраться до Верховных.

– А потом? – хрипло выдохнула я. – Смогу ходить?

– Да, – безэмоционально подтвердила она. – Но ты всё равно останешься под наблюдением. И нет, Каяна, – добавила она, предугадывая мой следующий вопрос, – из центра тебя никто не выпустит. Даже не надейся.

Я отвернулась, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Не выпустят… Посмотрим.

Спустя три дня, как и сказала Нинэль, меня освободили от трубок и позволили немного пройтись по палате. Боль отзывалась, но я не подавала виду. Не хватало, чтобы мне опять что-нибудь вкололи.

Медсёстры находились рядом на случай, если мне понадобится помощь, но я отказалась от поддержки, медленными шагами преодолевая расстояние до туалета. Всё это время у меня стоял катетер с мочеприёмником, и ощутить хотя бы такие радости человеческой жизни оказалось непривычно.

Днём, как обычно, пришёл папа. Я уже знала, что Верховные выделили ему номер в гостинице неподалёку от медицинского центра. Мне не хотелось его расстраивать, но я должна быть честной, а потому начала разговор первой.

– Пап, послушай. Не знаю, что тебе рассказали служители, но Калеб не виноват. Ситуация куда сложнее, чем кажется. Если и нужно кого-то винить, то меня. Это я влезла туда, куда не следовало, а Калеб всё это время пытался меня отгородить… В общем, у тебя нет причин ненавидеть его… Может, и есть, ты ведь мой отец, но я клянусь, что он не сделал мне ничего плохого.

– Кая… – папа тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. – Это я виноват… Если бы я уделил тебе достаточно внимания тогда, когда Логан пропал…

При упоминании имени я поморщилась. Слишком живыми были воспоминания, которые я не могла просто забыть.

– Мне нужно было быть рядом, но я не знал, как поддержать тебя… А потом эта новость о том, что