Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIV - Алексей Ракитин

of Correction) с просьбой предоставить справку о наличии или отсутствии судимости Кеннета Понте. Совпадения, конечно же, случаются, но в данном случае явно существовал кто-то, кто подкинул журналистам столь замечательную идею, и кто-то, кто рекомендовал руководству упомянутого департамента не пытаться скрывать частную информацию.

Задумка с подобным запросом была продуктивна в силу того, что адвокат Понте имел довольно грязное прошлое. В начале 1970-х годов, будучи в возрасте немного за 20, он неоднократно арестовывался за употребление героина, незаконное приобретение медицинских препаратов, отпускаемых по рецепту, и хранение марихуаны. Он дважды был судим и в первый раз отделался условным приговором, а во второй — отправился в дом с «небом в клетку» и к друзьям «в полоску» аж даже на три года! Правда, в тюрьме он пробыл три месяца — его удивительным образом освободили условно-досрочно в рамках программы по «разгрузке» мест лишения свободы. Освобождение было незаконным, поскольку в рамках той программы выйти на свободу могли те, кто отбыл более половины назначенного срока, однако случилось так, как случилось.

В 1971 году Кенни Понте отправился в тюрьму на три года с довольно живописным букетом обвинений, однако в заключении пробыл лишь три месяца. В конце 1980-х годов история его осуждения и последующего помилования стала достоянием гласности и породила множество вопросов, главный из которых можно было сформулировать следующим образом: «Как такой человек умудрился получить лицензию на адвокатскую деятельность и аккредитацию в палате адвокатов штата»?

Далее стало только интереснее! Кенни продолжил обучение в университете, и в 1975 году губернатор Фрэнсис Сёрджент перед самым уходом со своего поста помиловал молодого юриста. Благодаря удивительной милости губернатора штата Понте выправил себе лицензию адвоката, хотя, как стало ясно в 1988 году по результатам полицейского расследования, от привычек своих не отказался — дружил с проститутками, употреблял наркотики, размахивал на улице пистолетом… У журналистов, разумеется, возникли вопросы насчёт того, как право ведения адвокатской деятельности может получить человек с уголовным прошлым? И как этот человек может получить из рук шерифа значок помощника этого самого шерифа? И как он заполучил в своё распоряжение пистолет, которым, не таясь, угрожал окружающим? И почему на протяжении многих месяцев никто не мог или не захотел разобраться с этой грязной историей?!

В январе 1989 года Сёрдженту уже шёл 74-й год — это такой возраст, когда можно смело ссылаться на слабость памяти, и никто никогда не посмеет подобную ссылку оспаривать. Когда журналисты добрались до бывшего губернатора и стали задавать неудобные вопросы о включении Понте в список лиц, рекомендованных Советом по помилованиям при губернаторе к этому самому помилованию, Сёрджент недоумённо развёл руками и дал объяснение, которое невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть. По его словам, был некий телефонный звонок… от какого-то важного парламентария… то ли парламента штата… то ли федерального… сенатора или конгрессмена — уже не припомнить… и этот уважаемый человек, фамилию которого припомнить совершенно невозможно, но он точно был очень уважаемый… так вот он убедительно попросил за Кеннета Понте… дескать, это хороший молодой человек и хорошо бы его помиловать… а зачем ломать жизнь хорошему молодому человеку, верно?

История получилась омерзительная! Всем было ясно, что сработали коррупционные связи, Кеннет Понте имел неких влиятельных заступников, возможно, таковым являлся сам Сёрджент, ведь не существовало никаких подтверждений того, что рассказ о телефонном звонке от некоего парламентария правдив — экс-губернатор мог выдумать его от первого слова до последнего!

В общем, окружная прокуратура, устроившая этот замечательный перфоманс, снабдила жителей Массачусетса внушительным объёмом информации к размышлению, хотя следует признать, что вытряхивание из шкафа этого грязного белья ничуть не способствовало доказательству причастности Кеннета Понте к серийным убийствам. Да и власти штата вся эта свистопляска изрядно компрометировала…

Но так получилось, что в то самое время, когда окружная прокуратура целенаправленно организовывала кампанию по дискредитации Кенни Понте и старательно набрасывала уголёк на вентилятор, сама следственная группа оказалась вовлечена в историю, которая «законников» совсем не красила. И произошло это с подачи окружного прокурора. Выше уже отмечалась странная склонность Рональда Пины к склокам и поискам внутренних врагов, и эта неприглядная черта его характера явственно проявилась в конце января 1989 года.

Итак, что же произошло?

Начать следует с истории, которая может показаться не имеющей прямого отношения к окружному прокурору, хотя и связанной с расследованием серийных убийств в округе Бристоль. В своём месте отмечалось, что окружной прокурор Пина для усиления следственной группы добился передачи из службы шерифа округа Бристоль и каждого территориального управления полиции двух-трёх детективов. Благодаря такому временному откомандированию расследованием серийных убийств занималась довольно большая — более 20-ти человек — межведомственная группа, в состав которой вошёл и детектив-сержант Алан Алвес. Об этом человеке было рассказано в самом начале настоящего очерка — Алвес явился тем детективом, что выезжал 2-го июля 1988 года на место обнаружения первого из найденных трупов. Повторим сформулированный тогда вывод — Алвес являлся очень толковым полицейским, делавшим свою небольшую карьеру не благодаря связям с нужными людьми, а вопреки их отсутствию.

В первых числах января 1989 года Алан ответил на довольно странный телефонный звонок, поначалу его возмутивший. Некий обладатель мужского голоса, не пожелавший представиться, позвонил на телефон, закреплённый за следственной группой, и довольно раздражённым голосом поинтересовался, почему полиция игнорирует версию ритуальных убийств женщин в округе Бристоль. Детектив не понял вопроса, поскольку никаких данных, указывающих на подобный тип убийств, в распоряжении группы не имелось. Алвес сначала попросил собеседника представиться, но поскольку звонивший проигнорировал обращение, поинтересовался, что тот имеет в виду, говоря о ритуальных убийствах. Неизвестный не без сарказма ответил, что возле каждого трупа убийца ставил крест. И неужели эта деталь не натолкнула детективов на размышления?… И поскольку Алвес озадаченно молчал, звонивший неожиданно расхохотался. Давясь смехом, он произнёс что-то вроде: «Вы не нашли крестов? Да вы, вообще, местность осматривали?!» И бросил трубку.

Алвес заподозрил, что с ним играют. Строго говоря, такое предположение лежит на поверхности — если человек знает, что непричастен к преступлениям, ему незачем скрывать свою личность, верно? Кроме того, детектив-сержант знал, что в каждом случае обнаружения трупов проводился тщательный осмотр местности и никаких крестов — по крайней мере в непосредственной близости от мёртвых тел — никто никогда не находил. Подумав, Алвес решил проигнорировать дурацкий звонок и пару дней старался о нём не думать.

Однако на третий день он сел в машину и отправился осматривать места обнаружения женских тел. Он испытал немалое потрясение, обнаружив в каждом из шести мест невысокий деревянный крест. Порой кресты были вкопаны